Системный Кузнец XVI - Ярослав Мечников

class="p1">— Подписи сегодня никто не требует, — произнёс посланник. — Оставлю лист до конца седмицы. Времени немного, но его вполне хватит человеку, который помнит, сколько Дом дал его двору и семье. Однажды приходит час вернуть часть заботы общему порядку. Решите спокойно, поговорите с хозяйкой, подумайте о внуке. В конце седмицы я зайду за ответом.

Он поднялся, поправил ремень гербовой сумки и поклонился. Крепин остался сидеть. Посланник прошёл к воротам, пожелал мальчишкам крепких рук и вышел на улицу. Его шаги растворились в утреннем грохоте Медного Ряда.

— Кто приходил? — крикнула жена из дома.

— По цеховому делу, — ответил Крепин. — Ты не выходи пока.

Он дождался, когда мальчишки снова взялись за работу, поднялся с лавки и унёс лист под навес. Бумага легла на верстак возле памятного ножа. Старик смотрел на свободную строку, где предстояло поставить имя, затем открыл дальний ящик, отодвинул моток проволоки и достал маленький свёрток.

Под старой тряпицей лежал гвоздь.

Короткий, длиной в мизинец, с круглой шляпкой и ровно сведённым остриём. Крепин выковал его в ту неделю, когда по Ряду впервые поползли слухи о смерти Виго. Тогда он пришёл в кузню ночью, разжёг малый горн и сделал всё по обычаю, чтобы у друга нашлось чем начать работу на новом месте. Гвоздь ждал пятый месяц. Крышки, куда его следовало вбить, так и не появилось.

Крепин положил железо на ладонь. Перед глазами возник внук, одиннадцатилетний, серьёзный, с острыми плечами под широкой рубахой. Этой осенью мальчик должен был впервые взять молот. За дверью скрипели мехи, памятный нож лежал с испорченной плоскостью, рука снова дрожала, и гвоздь подпрыгивал на коже мелко, почти беззвучно.

Старик положил его обратно и накрыл тряпицей.

Глава 6

От меняльных контор мы двинулись вдоль Морры, туда, где тесные домишки с решётчатыми окошками уступали место производственным дворам, а мостовая постепенно исчезала под слоем коры, золы и бурой жижи, которую колёса развозили по всему Заречью. Алекс шёл рядом, время от времени втягивал воздух и поворачивал голову к очередной вытяжной трубе, словно среди смрада дубилен действительно можно было выловить тонкий след нужного состава, Ульф держался позади и осторожно нёс завёрнутую булку, оберегая её от Пыха, который после первой кражи затаился за воротом и выдавал себя одним светящимся хвостом. Над улицей тянулись сушильные рамы, на них висели тяжёлые мокрые кожи, ветер шевелил края, отчего вся дорога впереди казалась заполненной медленно дышащими полотнищами, а под рамами темнели зольники и вымочные ямы, обложенные скользким камнем.

— Забавный нынче день получается, — произнёс Алекс, перешагнув канаву, по которой текла жидкость густого ржавого цвета. — Мы вышли из дому с разными замыслами, прошли половину Подола и в итоге оба движемся к одним чанам. Мне требуются поставщики вытяжек, тебе нужна дочь возчика, а женщина с долгом Виго тоже, судя по всему, ходит где-то среди этих дворов. Город словно собрал все наши вопросы в одном месте и щедро залил их дубильной жижей, чтобы мы ценили ответ сильнее.

— Удобно, когда путь сам сводит дела вместе, — сказал я. — Джулия пять лет живёт среди кожевников. Если женщина всю зиму собирала монету по здешним дворам, она могла её видеть. Сначала найдём дочь Тонио, передадим весть, потом станем спрашивать осторожно, если разговор к тому повернёт.

— Именно осторожно, — напомнил Алекс. — За последние полчаса ты уже успел сослаться на Серый Дом перед Гудой и получил по носу словами. Здесь такая рекомендация звучит примерно как обещание привести следом дознавателя.

Я кивнул. Урок контор стоил всего одного серебряного и собственного самолюбия, поэтому запомнился хорошо. Заречье жило слишком близко к воде, долгам и ежедневному труду, чтобы люди впечатлялись чужими бирками. Любая власть приходила сюда через мост, задавала вопросы и уходила обратно, а хозяин двора оставался рядом со своими чанами и ещё долго расплачивался за разговор.

Мы углубились в Дубильные дворы. Каналы здесь расходились между домами, по ним подавали воду от мельничных колёс, и возле каждого ответвления стояли деревянные заслонки, почерневшие от сырости. У одной такой заслонки спорили двое мужчин в кожаных передниках, рядом расположился старик на перевёрнутом корыте и слушал обоих с видом человека, которому эта ссора известна ещё с молодости их отцов. Один требовал вернуть воду в верхний чан, второй показывал ладонью на размокшую стену своего двора и грозился перекрыть русло целиком. Старик дождался, когда оба выговорятся, ткнул палкой в каменную метку возле канала и назначил каждому свой час подачи воды. Мужчины поворчали, разошлись по дворам, заслонка осталась в том положении, которое выбрал старик. Ни писца, ни печати рядом не требовалось.

Мы останавливали тех, кто выглядел местным старожилом. Я выбирал людей, которые шли спокойно и поглядывали по сторонам, знали соседей и замечали всё происходящее возле дворов. Первый оказался седым кожевником с руками цвета красного дерева. Услышав имя Джулии, жены приезжего мастера, он отвёл взгляд к рамам и сообщил, что людей здесь много, всякий год кто-нибудь въезжает или исчезает, а старому человеку трудно помнить чужих жён. Вторая женщина несла ведро известковой каши и остановилась лишь затем, чтобы посоветовать нам обратиться к квартальному на другом берегу. Третий мужчина выслушал вопрос до конца, сплюнул под ноги и сказал прямо:

— Либо от менялы вы пришли, либо цех прислал вынюхивать. При обоих случаях ступайте дальше. Людей с таким именем в моём дворе сроду не водилось.

— Мы ищем её по просьбе отца, — объяснил я. — Он живёт в Валь-Ардоре, письма перестали приходить после начала войны.

Кожевник посмотрел на мои руки, заметил бирку возле груди, затем перевёл взгляд на Алекса и сжал губы.

— У каждого сборщика долга найдётся больной отец, одинокая матушка и трое голодных детей, когда ему требуется открыть чужую дверь. Сказал же: дальше ступайте.

Он ушёл, оставив после себя запах дубильной коры и мокрой кожи. Я проводил его взглядом, затем обратился к старшине соседнего двора, который стоял возле чана и проверял цвет вытяжки деревянной лопаткой. Через минуту мы получили ещё один отказ, украшенный советом вернуться в Пояс и искать там тех, кто любит отвечать на вопросы за серебро.

— Всё-таки ты прав, — сказал Алекс, когда мы отошли достаточно далеко. — Для лавки наверху окажется приятнее. Здесь любое знакомство начинается с подозрения, что ты явился отнять у человека двор, товар или последние штаны. Возможно, через