Системный Кузнец XVI - Ярослав Мечников

Ребёнок вдруг открыл рот и заорал. Крик вышел такой громкий, что Пых подпрыгнул на плече Ульфа, вспыхнул и рассыпал по столу искры. Малыш выгнулся, затопал ногами и потянулся к материнской груди.

— Да, да, мой милый, сейчас, — проговорила Джулия, и голос у неё мгновенно стал мягким, почти певучим. Она поднялась, окинула нас смущённым взглядом и прижала ребёнка к себе. — Посидите здесь. Я сейчас вернусь, договорим после.

— Конечно, — сказал я.

Она быстро ушла в дом. Дверь прикрылась, детский плач сделался глуше, затем оборвался. Во дворе остался плеск раствора в рабочем чане и далёкий стук мялки.

На душе стало мягко и тяжело одновременно. Сила открывала дороги, Система показывала скрытые свойства металла и строила перед глазами чертежи вещей, способных менять целые города, а жизнь большинства людей держалась на миске еды, вовремя пришедшем письме и возможности дождаться мужа с войны. Они носили боль внутри месяцами, вставали утром, брали нож, чистили кожу и продолжали работу, потому что ребёнок просыпался голодным и чан сам себя не наполнял.

Ребёнок. Сын.

Когда-то мне хотелось сына, хотя жизнь всё время откладывала это желание на потом, пока никакого потом уже не осталось. Теперь рядом со мной была Эйра, впереди стоял путь, у которого края терялись за войной, Сердцем Владыки и королевскими стенами. Сын или путь. Эта мысль поднялась внезапно и осталась внутри, требуя места.

Я тряхнул головой.

— Что с тобой? — спросил Алекс.

Я посмотрел на него.

— Ничего. Задумался.

— Жалко Джулию, — тихо сказал Ульф. — Им бы с папкой вместе жить. Папка помогал бы у чана, держал маленького, пока Джулия работает. Тогда она меньше уставала бы.

— Жизнь бывает трудна, старина, и понять её порой столь же трудно.

Мы посидели в тишине. Алекс провёл пальцем по краю стола и бросил взгляд на дверь.

— Про женщину с долгом всё же спросить придётся. Джулия знает здешних людей, её рассказ может сэкономить нам неделю хождения возле чанов.

— Потом.

— Уже думаешь, чем ей помочь? — спросил он, чуть усмехнувшись.

— Плохо это?

Алекс пожал плечами.

— Зависит от того, откуда смотреть. По нашим главным целям день следует тратить на долг Виго, держательницу и след жарового состава. Джулиин двор лежит рядом с дорогой, помогать ей приятно, но времени от этого больше не становится.

— Понял, понял. — Я поднял ладонь, останавливая дальнейший разбор. — Я хочу дать ей работу. Мастерская у нас будет, и для кузни понадобятся изделия из кожи. Мехи, ремни, рукавицы и перевязи для инструмента придётся заказывать в любом случае. Пускай заказ уйдёт человеку, которого мы уже знаем.

Алекс посмотрел на сухие чаны, перевёл взгляд на провисшую кровлю и задумчиво потёр пятно на пальце.

— Разумность такого решения ещё предстоит проверить, но твои мотивы мне ясны, и возражать я не стану.

Джулия вернулась через несколько минут. Глаза у неё покраснели, лицо было умыто, возле висков остались влажные следы. Ребёнок успокоился и лежал на руках, сытый и сонный, возле губ блестела капля молока. Джулия заметила её, вытерла большим пальцем и снова села.

Некоторое время все молчали.

— Как его зовут? — спросил я.

— Тонио.

Ульф распахнул глаза.

— Тонио! — воскликнул он так радостно, что ребёнок вздрогнул и посмотрел на него. — Красивый Тонио! Маленький, а имя большое, как у папки Джулии!

Она тихо рассмеялась. Смех возник неожиданно, лёгкий и молодой, и лицо сразу стало другим. Грубость отступила, карие глаза потеплели.

— Чудной у вас приятель, — сказала Джулия.

— Ещё какой, — сухо подтвердил Алекс.

Он прищурился, глядя на малыша. Тонио моргнул, потёр кулачком нос и коротко кашлянул. Алекс наклонил голову, послушал дыхание, затем протянул руку и осторожно коснулся кожи под ухом.

— Давно у него после кормления живот твердеет?

Джулия перестала улыбаться.

— Откуда вы знаете?

— По дыханию. И кожа возле рта бледнеет после молока, под глазами появляется слабая синяя тень, а ладони у него горячее ступней. По ночам плачет, поджимает ноги, иногда его рвёт створоженным молоком. После этого несколько часов лежит тихий и слабый.

Она уставилась на Алекса.

— Всё так. Я носила его к лекарю на Мокрой стороне, потом ходила в Пояс, отдала серебряный за приём. Один сказал, что зубы идут, другой велел кормить чаще. Ему иногда делается хуже, и я уже боюсь давать грудь, хотя от другой еды он кричит ещё сильнее. Вы кто такой?

Алекс махнул рукой.

— Я лекарь, и этого хватит. У ребёнка слабая печёночная теплота, молоко усваивается рывками, после чего холодная часть остаётся в кишках и вызывает спазм. С возрастом тело может выправиться само, но несколько тяжёлых приступов успеют ослабить его раньше. Я сделаю порошок. Будете разводить щепоть в тёплой воде и давать перед каждым вторым кормлением. Читать умеете?

Джулия опустила глаза к столу. Щёки покраснели.

— Буквы знаю по вывескам. Письмо за меня муж писал.

— Значит, обойдёмся без записки. Я покажу меру на ногте, повторите при мне трижды, пока рука не запомнит.

Алекс поставил короб на стол, открыл застёжки и начал доставать свёртки. В воздухе поверх запаха кожи появилась горькая трава. Джулия следила за его пальцами с надеждой, которой словно боялась дать полную волю.

— Вы нас поймите правильно, — сказал я. — Мы пришли передать весть и заодно решаем свои дела. Обещать, что сейчас устроим всю вашу жизнь, я не стану. Человеку порой требуется человек рядом, и сегодня дороги сошлись удачно. В ближайшее время мы открываем кузнечную мастерскую в Поясе. Для работы понадобится кожа, и мне нужен мастер, способный сделать всё под мерку. Меховые складки, приводные ремни, накладки на рукояти, защитные передники, рукавицы и перевязи под инструмент. Справитесь?

Джулия моргнула.

— Всё разом хотите заказать?

— Всё, что потребуется для полного двора. Оплату дам вперёд, чтобы вы выделили время под наш заказ и закупили хорошее сырьё.

Она почесала висок свободной рукой и оглянулась на пустые рамы, словно ожидала увидеть там подтверждение услышанному.

— Справлюсь, коли сроки человеческие дадите. Для мехов хребтина нужна, плотная, без надрезов у края; на ремни возьму кожу моложе и вытяну по волокну. Рукавицы лучше сделать с двойной ладонью, кузнецы их за месяц прожигают, когда берут дешёвые. Мерки сниму сама. Память у меня крепкая, муж всегда говорил, что один раз увижу посадку