Системный Кузнец XVI - Ярослав Мечников

плаща возле лестницы и повёл своих туда. Лестница вывела во двор, заставленный рамами с мелкими шкурами. Под ними играли дети, через проход тянули корзину с золой, над головой хлопало бельё. Фигура скользнула в узкую щель между домами.

Когда мы добрались туда, щель оказалась пустой. Впереди шли три прохода, каждый поворачивал за стену через десяток шагов. Я остановился, прислушался к Ци и развернул Зрение Творца, пытаясь уловить тепло тела или движение энергии. Заречье отвечало водой, огнём малых печей и десятками человеческих следов. Нужная нить растворилась среди них.

— Вот чёрт, — сказал я.

Алекс подошёл, тяжело дыша, и оглядел проходы.

— Ничего. Хотя мы близко, это чувствуется.

— Ты успел разглядеть её?

— Достаточно. Женщина. Руки держит по-ремесленному, кисти чуть вынесены вперёд, словно привыкла защищать пальцы от случайного удара. Плечи поставлены кузнечной работой, возле правого локтя ткань протёрта там, где рукав годами касается передника. Клёпка или мелкая ковка подходят.

— И как она связана с Виго?

— Этого пока никто из нас не знает. Женщин-кузнецов насколько знаю в Соль-Арке мало, особенно женщин, способных собрать пятнадцать золотых мелкой монетой и вести долговую бумагу через доверенного менялу.

Мы посмотрели друг на друга. В памяти всплыла сухая фигура в чёрном платье, истёртый молоток на поясе и внезапная неприязнь, появлявшаяся у неё всякий раз, когда разговор касался Эйры.

— Ильза, — произнёс я.

— Ильза? — Алекс нахмурился. — Та вредная баба, к которой Эйра ходит?

Я взглянул на него.

— Я это вслух сказал?

— Сказал. Достаточно отчётливо.

— Сам не знаю, откуда всплыло. Здесь что-то не сходится.

— При Ильзе есть двор, место в Совете и деньги мастера-оценщика. Ей незачем собирать медь по Заречью и продавать приданое.

— Сам знаю. Мысль всё равно появилась.

Алекс посмотрел на пустой проход, затем на меня.

— В этом городе мысли иногда приходят раньше сведений. Оставим её до часа, когда появится хоть одна опора.

Я вздохнул и повернул обратно.

— Ладно. Пошли. Сегодня Заречье уже дало нам достаточно.

Ульф задержался, глядя куда-то поверх моей головы, словно среди развешанного белья ему снова мерещился человек, которого остальные увидеть не могли. Затем он прижал Пыха к груди и двинулся следом.

Глава 7

Мы выбрались из прохода между домами обратно к сушильным рамам, миновали двор Джулии и уже собирались поворачивать к Кожевенному мосту, когда Пых, сидевший на руках у Ульфа, поднял морду и настороженно вытянул усы. Впереди текла обычная круговерть Заречья: люди протискивались между возами, кожевники тащили свёрнутые шкуры, подёнщики катили бочки с вытяжкой, женщины несли корзины шерсти, над головами колыхались полотнища кож, а в канаве возле стены плавала пена. Среди всего этого движения мелькнула знакомая пепельная голова.

Торн шёл вдоль канала, медленно поворачивая лицо то к одному проходу, то к другому, и временами втягивал воздух, словно пытался взять наш след по запаху. Людей он обходил ловко, плечом никого не задевал, под колёса не лез, хотя двигался с такой скоростью, что двое работников успели обругать его вслед. Через несколько мгновений Торн заметил Ульфа, остановился, прищурился и направился к нам напрямик.

— Гляди, — сказал я Алексу, показывая подбородком.

Рыжий проследил за моим взглядом и фыркнул.

— Нашёл всё-таки. Упрямство в нём заменяет половину отсутствующих частей тела.

— Вопрос в том, зачем он сюда полез.

Торн подошёл достаточно близко, чтобы я разглядел пыль на его плаще и воск на левом запястье, видно оставшуюся после слепка у резчика. Дышал он ровно, лицо сохраняло привычную мрачность, только взгляд двигался быстрее обычного, задерживаясь сперва на мне, затем на Алексе.

— Всё ещё с одной рукой? — спросил рыжий. — Я рассчитывал, что столичные мастера работают проворнее.

Торн хмыкнул и прошёл мимо этой шутки, словно она затерялась среди шума колёс. Уже по тому, как он встал возле нас, заслонив плечом ближайший проход, стало ясно, что пришёл он с вестями.

— В чём дело? — спросил я.

— Новости есть. Хорошие они либо скверные, пока сам не решил.

— Говори уже.

Торн оглянулся на тележника, протащившего мимо нас корзину муки, дождался, когда тот удалится, и заговорил быстрее привычного:

— После деревянного мастера я, как с тобой и условились, пошёл к Крепину. Дитмар снял слепок, велел прийти через четыре дня на первую примерку, а до того времени мне всё равно требовалось дело. Я подумал, что постоять у наковальни выйдет полезнее, чем слоняться по улицам. Крепин встретил меня так, словно впервые видел, хотя имя твоё я назвал сразу. Пришлось повторить дважды. Потом он махнул на малую наковальню, разрешил брать любой лом из нижнего ящика и снова сел возле стены. Сказал только, чтобы я не трогал заготовки с мелом.

— Дальше что было?

— Дальше я пытался уничтожить ненужную полосу левой рукой, а старик всё сидел и глядел в одну точку. Молот у меня сперва ходил боком, железо расползалось, мальчишки прибегали на каждый удар и смотрели, будто перед ними медведь учится вышивать. Крепин головы даже не повернул. Я его толком не знаю, северянин, однако люди просто так возле живого горна с пустым взглядом не сидят. Спросил у мальчишек, что стряслось. Один плечами пожал, второй покраснел и сказал, что утром приходил человек от Дома Цехов.

Торн замолчал, глядя на меня. Алекс опустил руку, которой до сих пор прикрывал нос от запаха дубилен, Ульф обнял Пыха плотнее, и даже огненная мышь притихла, уловив перемену в голосах.

— Мальчишка подслушал разговор, — продолжил Торн. — Сказал, что человек оставил Крепину бумагу и дал срок до конца седмицы. Старик должен поставить имя и клеймо под свидетельством о смерти Виго. Мальчишка про тебя помнит, видел, как ты за Крепина на площади вступился, потому и рассказал. Решил, что ты захочешь знать. Я тоже так решил.

За нашими спинами кто-то уронил связку сырых кож, по улице прокатился шлепок, следом послышалась ругань хозяина и виноватое бормотание подёнщика. Алекс посмотрел на меня, я встретил его взгляд и снова повернулся к Торну.

— Ты нас в этой круговерти каким образом отыскал? — спросил рыжий серьёзно, хотя в углах его рта ещё держалась тень прежней усмешки. — Мы сами трижды едва не потерялись между соседними чанами.

— Странно, что ты меня всё время недооцениваешь, — ответил Торн. — Брок отрубил мне кисть. Уши и нос