Системный Кузнец XVI - Ярослав Мечников

Она запнулась, посмотрела на сухие чаны и продолжила уже деловым тоном:

— У меня часть двора заложена Мозелю. После исчезновения мужа пришлось занимать на кору и еду. Мелкую монету зимой отсюда выгребли почти всю, даже у людей, которые прежде медяк за поясом годами носили.

Я подался вперёд.

— Кто выгреб?

— Женщина одна ходила по берегу. Давала за товар монетой, скупала медь и серебро у всякого, кто соглашался. Сама тоже всё распродала, говорят. Инструмент унесла к менялам, приданое разнесла по дворам, даже праздничную пряжку отдала за полцены. Потом стала покупать мелочь мешками. Людям писала прошения, если кто грамоты не знал, за это брала медяком либо вовсе ничего. Грамотная, из ремесленных. Таких сразу видно: бумагу держит уверенно, а рука всё равно ищет работу.

— Погоди, — сказал я. — Эта женщина чем ещё здесь известна? Имя её знаешь?

Джулия нахмурилась, перебирая воспоминания.

— Имени никто толком не слышал. В Пояс она наведывается часто, всегда через Кожевенный мост, капюшон держит низко. Невысокая, плечи крепкие, шаг короткий. Лицо видела один раз: кожа смуглая, возле правой брови белый шрам, волосы тёмные с ранней сединой. Соседи зовут её Клёпаной Вдовой. Прежде она вроде котлы чинила возле Рудной пристани, потом работала у оружейников с клёпкой и мелкой оснасткой. Зимой всё бросила и начала собирать монету. Одни говорят, за мужа платит, другие поминают старого мастера из Медного Ряда. Правды здесь никто наружу не кладёт.

Женщина из ремесленной среды, грамотная, собравшая мелким серебром и медью треть долга Виго. Клёпаная Вдова. Невысокая, крепкая, в капюшоне, часто ходит в Пояс. Картина впервые получила человеческий силуэт.

Ульф вдруг потянул меня за рукав.

— Кай, во дворе дядя стоит.

Я повернул голову. У калитки никого не было. За пустой рамой шевелилась кожа, дальше проходила женщина с ведром. Земля возле ограды оставалась пустой.

— Где?

Ульф показал пальцем к рабочему чану, возле которого лежала деревянная лопатка.

— Там. Стоит и глядит на маленького Тонио. Плачет.

Его собственные глаза снова наполнились слезами. Джулия переводила взгляд с указанного места на великана и растерянно прижимала ребёнка к груди.

— Чего это он? Кто там стоит? — спросила она.

Я смотрел на пустое место возле чана. Если Ульф видел правду, муж Джулии уже вернулся в этот двор другим путём, остановился рядом с женой и сыном, а его имя до сих пор блуждало между потерянными бумагами Палаты обозов. Сказать об этом сейчас означало разбить её последнюю надежду словами, которым я сам пока не мог дать доказательства. Молчание легло тяжёлым грузом, и я принял его.

— Ульф иногда чувствует тех, кто дорог людям, — сказал я. — Сам он ещё толком не понимает, как это происходит.

Великан закрыл лицо ладонью и тихо всхлипнул. Пых выбрался на плечо, прижался к его щеке и погасил свечение, превратившись в тускло-рыжего зверька.

Дар проявлялся всё отчётливее. Брик, мёртвые на погосте, лежащие тени возле костеварен, теперь человек в этом дворе, смотрящий на собственного ребёнка. Почему раньше Ульф почти не говорил об увиденном? Возможно, Соль-Арк с его древними основаниями и тысячами смертей усиливал способность, которая прежде оставалась тихой. Возможно, сам Ульф изменился за годы рядом с Ци, артефактами и духовными существами. Ответа пока не было. Зато появлялась ответственность, от которой уже никуда не уйти. Одно неверное слово могло разрушить чужую жизнь.

Алекс закончил смешивать порошок, растёр его в маленькой каменной чашке и разделил на тонкие свёртки, затем высыпал одну щепоть себе на ноготь.

— Смотрите внимательно, Джулия. Вот столько на половину малого стакана тёплой воды. Перед вторым кормлением. Если ребёнок уснул, будить ради состава не требуется. Через три дня живот станет мягче, плач после еды сократится. При рвоте дважды подряд придёте в «Три Балки» в Постоялом Ряду и спросите Алекса. Денег за это сейчас не беру, позже сочтёмся кожей для лекарского короба.

Джулия повторила меру трижды, каждый раз точно. Алекс остался доволен и убрал чашку.

Она сидела перед нами уже совсем другим человеком. Жёсткость в глазах сохранилась, но теперь за ней появилось тепло; плечи опустились, дыхание стало свободнее. Несколько минут назад мы являлись чужаками возле калитки, сейчас на столе лежал будущий заказ, рядом стояло лекарство для её сына, а через нас к ней пришёл голос отца с другого края закрытой войной дороги.

— Я рад, что мы вас нашли, — сказал я, поднимаясь. — Вы тоже помогли нам, хотя мы ещё ничего спросить толком не успели. За заказом вернёмся, когда определимся с двором. Я принесу размеры горна и скажу, какой ход нужен мехам. До этого времени посчитайте сырьё, труд и сроки. Цену назначайте честную для себя.

— Придумаю, — ответила Джулия и тоже поднялась. — Кожу найду. У братьев Руг брать не стану, они режут край при съёме и потом прячут надрезы под солью. За хребтиной схожу к бойне выше по течению, там старший съёмщик мужу приходился приятелем. Когда вернётесь, всё будет посчитано.

Мы попрощались и двинулись к калитке. Ульф задержался возле ребёнка, осторожно протянул огромный палец, Тонио обхватил его всей ладонью. Великан просиял сквозь слёзы.

— Маленький Тонио сильный. Держит крепко.

Мы вышли за ограду. Джулия осталась у калитки с ребёнком на руках и долго смотрела следом. В проходе между сушильными рамами Пых внезапно вспыхнул, распушился и издал резкий треск, сопровождаемый веером искр.

Я остановился.

Между двумя рядами висящих кож стояла фигура в тёмном капюшоне. Невысокая, крепко сложенная, руки прижаты к бокам, голова повёрнута в нашу сторону. Расстояние составляло шагов тридцать. Лица под капюшоном я не видел.

— Алекс, гляди, — произнёс я тихо.

Он встал рядом.

— Вижу. По описанию подходит.

Фигура развернулась и исчезла за рамой.

— Идём.

Мы ускорили шаг. Бежать здесь означало поднять крик на весь квартал, поэтому я удерживал Ци внутри каналов и двигался быстро, лавируя между чанами и людьми. Ульф шёл следом, прикрывая Пыха ладонью. За первой рамой проход разделялся. Влево тянулись верёвки с выстиранным бельём, справа двое работников катили тяжёлую бочку и заняли всю дорогу. Фигура мелькнула за их спинами, перескочила через канаву и нырнула под галерею.

Мы обошли телегу, протиснулись между стеной и чаном. На галерее женщина выбивала половик, пыль ударила в лицо. Алекс закашлялся, я увидел тёмный край