Системный Кузнец XVI - Ярослав Мечников

остались при мне. Когда в темноте проводишь достаточно времени, начинаешь слышать человека по шагу, различать угольную пыль на его одежде и понимать, где прошёл великан с огненным зверем за воротом. Знаешь, сколько я в общей сложности прожил без света?

— Даже представить боюсь.

— Много.

Торн произнёс последнее слово с угрюмой основательностью, и Алекс уважительно склонил голову, будто признавая поражение. Я оглянулся на улицу, провёл взглядом по уходящему вдаль каналу и постарался представить Крепина в собственном дворе рядом с оставленным листом. Седмица давала Ланцо куда меньше времени, чем срок до конца лета, а старик уже однажды видимо испугался цехового нажима достаточно сильно, чтобы обрывать разговор при одном имени Виго.

— Вот, значит, какие дела, — сказал я. — Крепин крепко задумался?

Торн повёл плечом.

— Я в чужую душу лезть не умею, но по виду его зацепили там, где больнее всего. Подписывать с ходу он не стал, иначе посланник бумагу с собой унёс бы. Отказа тоже не дал. Мальчишки слышали про внука и бондаря, дальше цеховой говорил тише. Старик после его ухода спрятал какой-то лист под навесом и сидел возле стены до моего прихода.

— Полезная весть, — произнёс я.

— Очень полезная, — поддержал Алекс, снова посмотрев на меня. — Седмица оставляет нам считаные дни. Как только свидетельство попадёт в погостную книгу, двор перейдёт под полное распоряжение цеха. Ланцо посадит туда удобного мастера либо передаст место человеку, за которым стоит нужный Дом. Наше прошение после этого окажется обычным листом среди сотни других.

— Возвращение в Пояс придётся отложить.

Я повернулся к рядам тёмных крыш, над которыми к сумеречному небу поднимался пар. Клёпаная Вдова растворилась среди этих дворов, преследовать её человеческий след оказалось бессмысленно, а время внезапно сжалось до нескольких дней. Джулия дала нам имя, ремесло и часть прошлого женщины. Этого хватало, если смотреть туда, где человек оставляет самый честный след.

Железо врать не умело.

— Будем искать её работу, — сказал я.

Алекс нахмурился.

— Каким образом?

— Джулия говорила, что Берта чинила котлы у Рудной пристани, потом ушла к оружейникам на мелкую оснастку. Значит, сперва найдём старые ремонты и прочитаем руку. Я видел, как она держит плечи и как ставит кисти при движении. Рост тоже знаем. Хороший клепальщик оставляет себя в каждом шве надолго, особенно когда чинит вещь, которую хозяину жалко выбрасывать.

Торн посмотрел в сторону Пояса, куда отсюда вёл Кожевенный мост.

— Я вернусь к Крепину. Старика сейчас оставлять одного не хочется. Постою у малой наковальни, с мальчишками поговорю, заодно погляжу, куда он бумагу убрал. Если решит поставить клеймо, попробую остановить.

— Хорошая мысль. Давить на него сразу не вздумай, ему и без нас хватает людей, объясняющих, что следует делать.

— Понял.

Алекс прищурился.

— Значит, в душу всё-таки полезешь.

Торн развернулся к нему всем корпусом.

— Ради дела полезу. Тебе потом расскажу, каково там, если выберусь.

Рыжий поднял ладони, Торн коротко кивнул мне и двинулся к мосту, почти сразу растворившись между тележками с корой. Я дождался, когда пепельная голова исчезнет за сушильной рамой, после чего повернул к нижней части Заречья.

— За мной. Пойдём по ремесленному следу.

Котельный ряд начинался возле Рудной пристани и тянулся вдоль воды, где баржи разгружали металл, старые листы и искривлённые обручи. В каждом дворе что-нибудь гремело. Под навесами стояли чаны с залатанными боками, возле стен лежали груды срезанных головок, в корзинах блестели высверленные заклёпки, а рабочие то подогревали металл в малых горнах, то забивали его частыми ударами, от которых воздух дрожал непрерывно, словно над рядом шёл долгий мелкий дождь из железа. Между дворами катили старые котлы, перевёрнутые днищем вверх; некоторые были так густо покрыты заплатами, что родной лист угадывался лишь возле кромки.

Я шёл медленно, проводя пальцами по швам там, где хозяева позволяли подойти, и Зрение Творца раскрывалось поверх обычного взгляда тонкими линиями напряжения. Один мастер бил широко и с небольшим разворотом кисти, отчего головки получались овальными. Другой всегда смещал подбой вправо, оставляя возле основания узкий полумесяц. На старом варочном чане я обнаружил короткую гряду мелких заклёпок, посаженных с удивительно равным шагом. Подставка шла снизу, металл осаживали двумя прикосновениями, первое задавало форму, второе уплотняло край. Работавший человек стоял ниже середины листа, поэтому удар поднимался вверх, а левая ладонь подпирала металл возле шва, сохраняя одинаковое давление.

Я задержал пальцы на третьей головке и мысленно обратился к Системе, задавая ей образ найденного шва, примерную высоту мастера, направление замаха и следы опоры с внутренней стороны, затем потребовал искать совпадения среди всех изделий, которые успел рассмотреть в этом ряду.

Полупрозрачные строки развернулись перед глазами, заслонив залатанный бок чана.

[Объект: ремонтный заклёпочный шов.]

[Качество исполнения: 74% — отличное для восстановительной работы.]

[Ремесленный почерк: короткий частый замах; подбой в два касания; посадка с нижней подставки.]

[Расчётное положение мастера: работа снизу вверх; рост ниже среднего.]

[Особенность удержания: левая рука подпирает лист рядом с линией шва.]

[Совпадение почерка обнаружено на семи изделиях Котельного ряда.]

[Возраст работ: от четырёх до одиннадцати лет.]

Я отпустил знание, строки побледнели, и вместо них снова проступила шероховатая поверхность металла. Семь изделий стояли в трёх соседних дворах, причём шов везде сохранял ту же посадку, хотя размер заклёпок и толщина листа различались. Та женщина работала здесь долго, её знали люди, которые всё ещё пользовались починенными ею котлами — судя по работе и совпадениям это вполне могла быть она. Совпадение того как раотал этот мастер и тем какого строения было ее тело, а также посадка ее рук и корпуса — были на лицо. Во всяком случае это походило на зацепку.

Возле ближайшего навеса двое работников переворачивали чан на козлах. Командовал ими коренастый мужчина с кривым носом и левым плечом, поднятым чуть выше правого; он ходил вдоль изделия, постукивал костяшками по листу и время от времени указывал, где поставить подпорку. На кожаном переднике возле груди висел овальный артельный знак, покрытый копотью. Я дождался, когда чан лёг на бок, и подошёл ближе.

— Почтенный, позволите спросить о старой работе?

Мужчина обернулся и скользнул взглядом по моим рукам.

— Спрашивай, коли за вопросом не стоит приказ снять котёл с козел и тащить через полряда.

Я указал сперва на шов возле днища, затем на старую заплату у боковой стенки и ещё на одну гряду заклёпок на соседнем чане.

— Ищу мастера