Тьма у трона - Элиот Лилит

Елизавета Алексеевна рассмеялась – будто кто-то швырнул об пол хрустальный бокал.

– Для такого, как вы? – Алексей едва не отшатнулся – столько в ее тоне было презрения. – Да только для таких, как вы, здесь место и находится! Вы – все, что не так с этим новым миром.

Она пронеслась мимо него в вихре кружев и разлетающихся кудрей. Наотмашь хлопнула дверь.

Алексей оглушенно уставился ей вслед. Дружбы между ними никогда не водилось, но сдержанная и со всеми вежливая великая княгиня никогда прежде с ним так не разговаривала.

«Она любовница Чарторыйского, – желчно напомнил себе Алексей. – Думаешь, он много хорошего про тебя рассказывал?»

Обида перетекла в удушливую злость. Да что она, в конце концов, себе позволяет? Еще не императрица, а уже распускает язык похлеще венценосной покойницы…

Алексей подошел к окну и выглянул наружу. На площади стояла карета. Возле нее, сблизив головы, горячо шептались о чем-то Александр и князь Чарторыйский.

Руки сжались в кулаки. И у этого проклятого поляка еще хватает наглости…

Скривившись, Алексей отошел от окна. Ну хоть великой княгине хватило совести не провожать своего любовничка. Но все равно Александр заслуживал лучшей супруги и, если на то пошло, лучших друзей.

К сожалению, к этим «лучшим» Алексей не мог причислить и себя.

За обедом все старательно делали вид, что ничего не произошло. Император, с утра даже не сделавший замечания, что Александровская часть рапорта отсутствует, был с невесткой безукоризненно вежлив. Да и в ней самой не было видно ни следа того бурлящего шторма, свидетелем которого Алексею не посчастливилось стать. Александр с таким вниманием слушал болтовню сестер, что, казалось, ничего важнее их короткого визита в его жизни не происходило. Прочие гости, удостоенные приглашения разделить трапезу с императорской семьей, как ни в чем не бывало щебетали о погоде, обсуждали до предела натянутые отношения с Англией и любезно осведомлялись у великой княгини о самочувствии дочери. Если они что-то и подозревали, им хватало ума держать язык за зубами. На отсутствие Чарторыйского на привычном месте и вовсе не обращали внимания – как и у всех, кто попал в опалу или даже был заподозрен в том, что вот-вот в нее попадет, его имя стало неназываемым.

И как ловко они все лавировали, избегая скользких тем, как тщательно подбирали слова, чтобы ни фразой, ни жестом не раздосадовать его величество… Только раз дочка Лопухина с присущим ей наивным состраданием спросила, правда ли, что фельдмаршал тяжело заболел и никак не идет на поправку, но ее отец так ловко увел разговор в сторону, что никто и ответить не успел.

Льстецы и лицемеры. Алексей слушал их светскую болтовню с отвращением. Сколько ни пропалывай дворянские грядки, а здесь ничего не меняется. Даже те, кто кажутся самыми достойными, никакого доверия не заслуживают. Никогда еще Алексей так не презирал их маслянистые улыбки и сладкие речи. Он мечтал только пересидеть эту трапезу и с головой нырнуть в работу, но, когда все уже встали из-за стола, великий князь Николай вдруг запрокинул голову, заглядывая в лицо отцу, и тонко спросил:

– А мы пойдем смотреть ваш замок?

Император не раздумывал ни секунды.

– Конечно. Надо присматривать за ходом работ, а то эти бездельники совсем от рук отобьются. Господа, вы все приглашены.

Недостроенный замок представлял собой коренастую недокрашенную глыбу, угрожающе нависшую над слиянием двух рек, Мойки и Фонтанки. За Мойкой шумел деревьями Летний сад, прежде – место беззаботных увеселений, но присмиревший в строгом присутствии возводимой твердыни. Как муравьи в своем песчаном форте, по строительным каркасам и деревянным лесенкам сновали рабочие: каменщики, отделочники и – Алексей присмотрелся внимательнее, чтобы убедиться, не обманывают ли его глаза, – мальтийские рыцари в своих черных бархатных мантиях. Он покрутил головой, ища, у кого бы спросить, что госпитальеры забыли в недостроенном замке, но Александр стоял слишком далеко – рассказывал что-то сестрам, кивая на тенистую глушь за рекой и отбиваясь от насмешливых замечаний Константина. Из императорской семьи с ними не поехала только Елизавета Алексеевна. Сославшись на то, что дочь со вчерашнего дня кашляет, великая княгиня испросила разрешения остаться с ней. Ей, конечно, было не до увеселительных прогулок. Зато Мария Федоровна, похоже, пребывала в превосходном настроении: в сопровождении стайки фрейлин и Куракина она всем рассказывала, какие картины и статуи уже заказала, чтобы украсить будущую резиденцию.

Император сторонился светского шума – рядом с ним были только Пален, Лопухин с дочкой да Николай, держащий отца за руку. Маленький великий князь с по-детски безраздельным вниманием разглядывал стройку. Вытаращенные голубые глазенки казались на его худом лице огромными. Алексей, не зная куда прибиться, приблизился к ним как раз вовремя, чтобы услышать его тонкий голос:

– Похож на гатчинский.

– Это потому что он еще не окрашен, – пояснил император с улыбкой. – Но ты прав. Я хотел, чтобы он был похож.

– Какого же цвета он будет? – щебетнула Лопухина. Как камер-фрейлине, ей полагалось быть подле императрицы, но непохоже, чтобы это кого-то волновало.

– О, я все еще во власти сомнений, – император трагично развел руками. – Может, вы мне посоветуете?

– Кажется, все знают, какой любимый цвет у Анны Петровны, – рассмеялся Пален. – Согласитесь, покрасить замок в розовый будет очень романтично. Вы как считаете, Алексей Андреевич?

Алексей вздрогнул – забыл, что в присутствии императора люди иногда заговаривают с ним по собственной воле.

– Все равно какой цвет, – буркнул Алексей. – В замке главное, чтобы его было удобно оборонять.

Глаза губернатора посмеивались, будто Алексей брякнул какую-то глупость, но он лишь добродушно посетовал:

– Никудышный же из вас романтик, граф.

Он решил считать это за комплимент.

Заскучавший Николай встрепенулся:

– А как его будут оборонять?

– Как и положено оборонять замки, – отозвался император. – Рвы, подъемные мосты, пушки и бастионы с орудиями…

– И солдаты?

– Конечно, и солдаты. – Он зарылся пальцами в каштановые кудри сына. – Это от людей. А про бесов тебе бы лучше рассказал граф Литте, но он где-то внутри, руководит обрядами.

– Обрядами?

Глаза императора заволокло мечтательной дымкой.

– Мы строим этот замок так, как строили древние крепости Мальты. Камни, которые в него закладывают, освящены в церкви и покрыты письменами из древних книг, которые удалось спасти из Ла-Валетты. И в каждой комнате внутри рыцари проводят ритуалы, чтобы отгонять зло.

Хмурое лицо мальчишки зажглось воодушевлением:

– Ни один бес не пролетит? Совсем-совсем?

– Совсем-совсем, – торжественно пообещал император, сдерживая смех. – Такие мощные чары выдыхаются со временем, но на твой век еще хватит.

– Я хочу там жить! – объявил великий князь. – Чтобы никаких