Тьма у трона - Элиот Лилит

Солнечный день померк, хотя тучи на горизонте были еще далеко. Алексей не задумывался, каково младшим детям императора. Сперва их спешно отсылают в Гатчину, затем уезжает и мать, а они остаются наедине с чудовищными новостями о гибели одной сестры и изгнании другой. Конечно, юный великий князь мечтает о неприступном убежище…

– Никто больше не умрет, – глухо заверил император, снова беря сына за руку. – Петр Алексеевич, когда обещают закончить строительство?

– В начале следующего года, ваше величество, – отозвался Пален.

– Пусть строят быстрее.

– Боюсь, это невозможно. Даже при нынешних расходах…

Император фыркнул.

– Видите, ваше высочество? – обратился он к сыну. – А потом говорят, что у царя неограниченная власть. Может, мне все поручить графу Аракчееву? Он мне никогда не говорит «это невозможно».

Алексей покосился на помрачневшего Палена. Хорошая возможность утереть ему нос… Да и не зря же их в кадетском корпусе столько учили архитектуре и инженерному делу. Было бы только время…

– Ну а разве в Зимний бесы залетают? – раздался позади девчачий голос.

Все обернулись. Это была великая княжна Екатерина, сумевшая незаметно подкрасться к ним и без зазрения совести подслушать часть разговора.

Император внимательно посмотрел на дочь. Из всех детей у нее были самые темные глаза – синие, как петербургская ночь. Уже было ясно, что через пару лет она станет первой красавицей. Однако ни потеря сестер, ни гатчинское уединение не смягчили ее резкий нрав. Алексей все еще не простил себе того, что не догадался, в какую историю оказались втянуты Александра и Елена, но оправдывался тем, что за обворожительными улыбками и мягкой грацией великих княжон было сложно заподозрить склонность к военному делу. Мария и Екатерина были жестче – Алексей не сомневался, что, будь они постарше, Нелидова и их без труда втянула бы в ряды бесогонок.

– Почти не залетают, – согласился император. – Но только потому, что их останавливает караул. А караульные у нас любят хлопать ушами, сколько бы Алексей Андреевич за них ни таскал.

Екатерина перевела строгий взгляд на Алексея.

– Видно, плохо таскаете, раз отлынивают. В Гатчине у вас все по струнке ходили.

– В Гатчине люди были другие, ваше высочество, – возразил Алексей, неуверенный, как реагировать на выговор от двенадцатилетней девочки.

– Ничего, и этих лодырей вымуштруем. – Император мрачно посмотрел на сгущавшиеся на западе тучи. – К вечеру хлынет. Успеем, наверное, прогуляться в саду?

Но гром пришел не с серых туч, неумолимо наползавших на золотистое небо. Грохоча копытами по тенистой аллее, из облака пыли вырвалась лошадь, несущая на себе посыльного из дворца. Подскочил гонец не к вскинувшемуся императору, а к растерявшемуся Александру и на одном дыхании выпалил:

– Ее высочество просит вас приехать, с великой княжной что-то неладное.

– Что неладное? – тотчас прозвучал резкий голос императора.

Гонец затравленно оглянулся.

– Я не знаю, ваше величество. Кажется, кашляет сильно.

Кашель. Алексей повел плечами. Дети часто болеют, ничего особенного в этом нет – может, после крещения простудилась. Но на потемневшем лице императора он увидел отражение собственной тревоги – все болезни нынче ассоциировались только с одним.

– Ну чего вы столбом стоите? – прикрикнул император на сына. – Возьмите его лошадь и езжайте!

Днем погода стояла хорошая, так что до Михайловского замка они прогуливались пешком, а экипаж для обратной дороги еще не подали. Бледному как мел Александру пришлось довольствоваться взмыленной кобылой гонца.

Не успел стук копыт стихнуть, как Алексей повернулся к императору:

– Ваше величество, могу я?..

Тот замахал рукой:

– Идите, идите. Без вас он там в обморок хлопнется.

Едва свернув с широкой садовой аллеи, Алексей бросился бежать. Внутри разгоралось черное пламя – никакая лошадь не нужна. Алексей пронесся через Марсово поле, свернул к Мраморному дворцу. Его непомерно длинные ноги шлепали по оставшимся с ночного дождя лужам. Где-то недалеко уже был его собственный дом.

Стремительно наползали тучи – когда Миллионная улица осталась позади и взмокший Алексей вылетел на площадь, наверху не осталось уже ни клочка чистого неба. Гвардейцы в черно-белых мундирах проводили его недоуменными взглядами, но Алексею было не до них. Проскочив во дворец, он взбежал по широкой лестнице, миновал еще пару удивленных часовых, свернул к покоям великокняжеской четы, ворвался в гостиную и только там – застыл, тупо уставившись на закрытую дверь. А зачем он, собственно, так бежал? Ведь не лекарь и даже не госпитальер… Если великая княжна больна, толку от него никакого. А уж как ему обрадуется Елизавета Алексеевна…

Все равно. Он не мог оставить Александра одного в такую минуту. Стукнув пару раз для приличия, Алексей толкнул дверь и вошел в ярко освещенную комнату.

Елизавета Алексеевна сидела в кресле у окна, держа дочь на руках. Та не кашляла, только слабо похрипывала, но одного взгляда на ее синеватое личико хватило, чтобы понять, до чего ребенку нехорошо. В углу обеспокоенно шептались Виллие и кормилица. Баюкавшая дочь великая княгиня на звук шагов и головы не подняла, зато замерший подле ее кресла Александр бросился к Алексею с таким облегчением, будто к нему явился воскресший Гиппократ.

– Ты можешь что-нибудь сделать? – обжег ухо лихорадочный шепот. – Ты же Темный, ты можешь почувствовать, та это хворь или нет.

Алексей склонил голову набок. Он мог чувствовать присутствие бесов, различал ноты царского огня, но ему и в голову не приходило тянуться бесовской частью своего разума к больным.

– Не думаю, что это хорошая идея, – возразил он так же тихо. – Сила тьмы – это сила разрушения. Если ваша дочь больна той хворью, я только хуже сделаю.

– Но нужно же хоть что-то сделать!

– Так сделайте. – Алексей кивнул на хрипящего младенца: – На ней ведь пока нет никаких отметин. Может, если вы ее своим пламенем осените, это как-то поможет.

Александр покосился через плечо и вдруг с неожиданной силой вытолкнул Алексея обратно в гостиную. Вышел следом, захлопнув за собой дверь. От его взгляда Алексею стало не по себе.

– Мне нужно, чтобы ты посмотрел, есть ли в ней царский огонь, – прошипел Александр, едва разжимая губы. – Если есть, то я не могу – их нельзя смешивать. Он… долго объяснять. Но мне нужно, чтобы ты посмотрел.

«Королевский огонь по природе своей каннибалистичен», – вспомнил Алексей слова Германа, и по спине пробежал мороз. Неужели носители царского огня так друг для друга опасны?

И выходит, Александр все-таки сомневается, его ли это дочь… Алексей озадаченно нахмурился.

– Так ведь от ее высочества огонь в ней все равно должен быть.

– Необязательно, – потряс головой Александр. – Женщины от него обычно отказываются, помнишь?

– Так почему бы вам просто не спросить ее