Тьма у трона - Элиот Лилит

с шумом ливня. Казалось, сама природа бросила все силы на осаду Зимнего дворца. Разъедаемый черным жаром, Алексей был готов возненавидеть и природу. Если надо, он весь мир спалит, лишь бы защитить человека, застывшего позади него мраморной статуей.

Но когда раскат грома отгремел, оказалось, что палить больше нечего. Последние стайки чернильной мошкары разлетелись под тяжелыми кулаками Константина. Теперь только дрожащий голос кормилицы, бормочущий молитвы, сливался с треском молотящих по мостовой капель.

Не убирая шпаги в ножны, Алексей протолкнулся мимо хватающего ртом воздух Александра и, распахнув окно, высунулся в дождливую мглу. Внизу сновали бесогоны: караульные и выскочившее им на подмогу подкрепление. Фонари не горели, только белые половины мундиров светлыми пятнами выделялись в темноте. Выстрелы еще трещали, паля по зазевавшимся тварям. Одна пуля просвистела опасно близко от лица Алексея, но ему было не до страха. Он вглядывался в ночь, ища признаки новой атаки, но встречал лишь привычное зрелище: несколько лениво плывущих в небе черных шаров и дальше, уже ближе к Адмиралтейству, мечущиеся средь деревьев темные силуэты. Ни следа бешеного натиска, с которым ворвался в комнату черный смерч.

Алексей обернулся.

– Бесы не должны вести себя так агрессивно. Здесь что-то…

Его никто не слушал. Оттеснив брата плечом, Александр склонился на Елизаветой Алексеевной, оцепенело прижимавшей младенца к груди.

Девочка больше не кричала.

К горлу подкатила тошнота. На миг Алексей снова стал беспомощным мальчишкой, неумело пытавшимся отогнать черных тварей, роящихся над колыбелью сестры.

Елизавета Алексеевна вела себя так же, как его мать: не рыдала, не заламывала руки, только сидела, погруженная в мир, который был темнее и злосчастнее самой Изнанки.

Алексей с трудом отвел взгляд и повернулся к императору. Тот смотрел за его плечо, в раскрытое окно, где дождь и ветер выводили тяжелую заунывную симфонию. Глаза императора, стальные и мрачные, казались продолжением грозового неба, подсвечиваемого злыми молниями.

– Да, бесы не должны, – наконец глухо подтвердил он, едва разжимая белые от гнева губы. – Но я объявил тьме войну и теперь вижу, что она приняла вызов.

– Что вы говорите? – Константин, растеряв всю свою браваду, растерянно смотрел на отца. – Это ведь не какое-то живое существо, это просто… – он неопределенно взмахнул руками, – бесы.

Алексея передернуло. В голове эхом прозвучали слова Германа.

«Неужели ты не веришь, что тьма обладает собственным ледяным разумом, который мечтает сжечь дотла все, что в мире есть светлого?»

Император повернулся к сыну. Его глаза лихорадочно блестели.

– Но разве это не объясняет все? Тьма… – Он осекся, покосившись на застывшую Елизавету Алексеевну. Махнул рукой Алексею и Константину. Те одеревенело вышли за ним.

Император пересек гостиную и стремительно зашагал по коридору.

– Это все объясняет, – повторил он, с силой печатая шаг. – И то, что произошло сейчас, и разлом длиной в полгорода, и откуда взялся тот огромный монстр. Это был чемпион тьмы. И он появился потому, что мы побеждали. А это значит – что победить возможно.

Алексей во все глаза смотрел на летящую вперед фигуру императора. Он не видел его величество таким прямым и уверенным с Гатчины, с того самого дня, как император унаследовал от своей матери это беспорядочное царство тревог и сомнений. Неужели правда? Неужели они зашли по верному пути так далеко, что Изнанке все свои черные силы пришлось бросить на то, чтобы их остановить?

Константин нахмурился:

– Я не понимаю. Тогда разве не выходит, что если бы мы сидели тихо, всех этих ужасов бы и не было?

– Нет, – возразил Алексей. – Еще когда я был кадетом, говорили, что разломов с каждым годом только больше. Что-то надвигалось независимо от нас.

– Может быть, обещанный Страшный суд, – по тону императора было не понять, шутит он или нет. – Но что бы это ни было, так уж вышло, что мы, может быть, последний оплот на пути у тьмы.

– Все равно какая-то ерунда, – не унимался Константин. – Ну пускай это правда, пускай существует эта ваша «разумная тьма» и она что-то имеет против вас лично. Что тогда мешает ей собрать новую орду и устроить нам еще один такой кошмар, как с тем разломом? Пара таких атак, и от нас мокрого места не останется.

Они, наконец, дошли до приемной. В кресле у стены дремал царский адъютант. Император, не замедляя шага, ткнул его в плечо и бросил, не оборачиваясь:

– Приведи ко мне графа Палена. Живо.

В кабинете император подошел к столу и замер над расстеленной на нем картой. Там был весь мир: страны и города подписаны по-французски, но больше никаких отметок, только след складки ровно посередине, где карта некогда была сложена пополам.

– На этот вопрос мне вашему высочеству ответить нечего, – признал император, ведя пальцем по голубому океану. – Но даже у тьмы есть свои законы, просто нам они неведомы. Может быть, раскрыть второй такой разлом – задача почти невыполнимая. Вспомните, сколько времени зрел первый. Если наш новый «специалист», которого откуда-то вытащил Алексей Андреевич, прав и граница между мирами тоньше всего на стыке веков, может быть, у тьмы просто не хватит времени создать еще один. Но все, что происходит, не может быть совпадением. Все делается для чего-то. Судьба сохранила меня для престола – вопреки всему и ради чего-то. Я всегда это знал. Я… – Император осекся. В дверях появился запыхавшийся Пален.

– Ваше величество хотели меня видеть?

– Да. – Император обернулся. Его глаза горели прежним стальным блеском. – Мне нужно, чтобы замок был достроен до Нового года. Меня не волнует как – добейтесь. Нужно больше денег – я найду вам больше денег.

Пален нахмурился.

– Ваше величество, я не уверен, что…

На щеках императора выступили желваки.

– С неуверенными людьми, граф, у меня быстро расходятся пути. Хорош губернатор, который не может заставить людей в своем городе работать так, как нужно! Я вам привык доверять почти как себе – вы что же, хотите подвести мое доверие?

Алексей уставился на Палена, высматривая признаки страха или гнева, но тот лишь рассмеялся.

– Ну когда ваше величество так ставит вопрос, ни у одного верноподданного не повернется язык сказать вам «нет».

– Так-то лучше, – император прищурился. – Вы больно быстро явились. Уже шли ко мне с каким-то делом?

– Да, ваше величество, – улыбка Палена исчезла. – Пришло сообщение от еще одного лекаря. Новый случай той болезни.

Император в сердцах выругался.

– Да будет ли этому конец? – Он повернулся к Алексею и Константину: – Вы двое. Съездите, поглядите, что там.

– Вы думаете, мы увидим что-то новое? – буркнул Константин, но одного взгляда императора было достаточно, чтобы остановить дальнейшие пререкания. Великий князь посмотрел на