Тьма у трона - Элиот Лилит

class="p1">Алексей пропустил момент, когда рев черного огня в ушах заглушил все остальные звуки. Едва сознавая, что делает, он размахнулся и с силой зарядил пареньку по морде. Тот отлетел назад, в толпу товарищей, тут же взорвавшуюся переполошенными криками.

Когда муштруешь солдат, достаточно сделать пример из одного, чтобы на носу зарубили все. Взвинченных горожан Алексей недооценил, но понял это только когда макушку обожгло тяжелым жаром. Палка в руках вдруг оказавшегося перед ним мужика с треском переломилась.

Алексей пошатнулся – не от боли, от удивления. Сцепив зубы, выпрямился. Схватил мужика за руку и с тошнотворным хрустом вывернул запястье. Тот заорал.

Алексей оттолкнул его как раз вовремя, чтобы свалить под ноги бросившейся на него троице смутьянов. Один запнулся и полетел наземь, увлекая за собой соседа.

Началась сущая сумятица. Тянущихся к нему рук было так много, что Алексей невольно попятился. Рука привычно легла на эфес шпаги, но выхватить он ее не успел – воздух рассек свист. Алексей отскочил, уворачиваясь от брошенного в голову молотка. Молоток влетел в незаставленное окно и разнес стекло вдребезги. В доме закричали.

Бесы, хлынувшие к Алексею по первому зову, радостно вопили, толкая его броситься вперед, выпустить на свободу бушующий черный пожар, сжечь дотла каждого ублюдка, посмевшего поднять на него руку.

Только раз за всю жизнь Алексей обращал свои силы против другого человека. Он до сих пор помнил накрывшее его удушливое омерзение и страшное осознание: ничего уже не будет как прежде. Если бы не было тогда его величества, нуждавшегося в нем, его величества, с такой небрежной щедростью осенявшего благословенным светом даже самые темные уголки его души, Алексей вряд ли смог бы жить с собой после той ночи. Пройти через это снова…

Растопыренные пальцы вцепились в его рукав. Что-то острое вонзилось в плечо, но кровь не хлынула, лишь мрачно задымила тьма. Алексей оглушил нападавшего ребром ладони, высвободил руку, отбил летящий в лицо кулак и снова схватился за шпагу, но – заколебался. Это было не то же самое, что пропустить провинившегося солдата через строй, зная, что тот может умереть под палками. Не то же самое, что увидеть застрелившегося подчиненного, называвшего его виновником своей смерти.

«Я с бесами должен бороться, – подумал Алексей в отчаянии. – Не с людьми. Зачем они…»

Уши обожгли яростное ржание и грохот копыт. Алексей шарахнулся к стене. Вовремя – мимо на лошади пронесся Константин и на полном скаку въехал в сгрудившуюся толпу. Люди завопили, заметались, как перепуганные зайцы. Под ноги Алексею откатилась воющая девица, держащаяся за перебитую ступню.

– А ну пошли отсюда! – взревел Константин, потрясая шпагой. – Слышали, бездельники поганые?! Все на виселицу пойдете! Все!

Побросав импровизированное оружие, люди бросились наутек. Константин их не преследовал, только исступленно бранился, пока топот худых башмаков не растворился в ночной мгле. Лишь парочка искалеченных горемык остались лежать на земле, тоненько подвывая и пытаясь отползти куда потемнее.

– Что-то вы хватку теряете! – крикнул Константин, соскакивая с лошади. – Ого, да у вас нож в плече.

Алексей скосил глаза. Правда, по самую рукоять вошел. Досадливо поморщившись, он ухватился за черен ножа и одним движением вырвал из себя лезвие. То вышло с влажным всхлипом, но новая рана тут же затянулась. Константин присвистнул.

– А я еще не верил, когда мне говорили, что вы не человек.

Алексей вспыхнул и процедил:

– Что за глупости? Конечно, я человек.

– Конечно? – Константин прищурился, разглядывая еще сочащуюся над новым шрамом черную дымку. – То-то я вижу, что кровь у вас красная.

Алексей раздраженно швырнул нож ему под ноги. Константин хмыкнул, отвернулся и задубасил в дверь кулаком.

– Открывайте! Мы от императора!

Ставни на первом этаже приотворились, и в окне показалось бледное осунувшееся лицо. Исчезло. Послышались шаги и скрежет отодвигаемой щеколды.

В худо обставленной комнате горела единственная лампадка. У постели больной сидел на колченогом табурете тревожный бледный юноша – то ли брат, то ли муж. У порога мялись двое маленьких детей, мальчик и девочка. Лекарь возился с травяными примочками, но ясно было, что они тут не помогут – лицо и руки больной покрывали расплывчатые черные пятна. Она едва дышала.

– От чего умирает? – спросил Алексей у лекаря.

– Думал, от горячки, но сейчас уж и не знаю. – Лекарь утер платком пот с лысой макушки.

– Мы в долг для вас для чего влезли? – буркнули с табурета. – От голода она умирает. Полгода как отец погиб, с тех пор и не едим нормально.

Алексей повернулся к молодому человеку:

– От чего погиб?

Тот на него и не взглянул.

– Да от этого же. Как в городе война была, так и помер. Все, кто остался, померли. Он в церковь не пошел, над суевериями смеялся.

«Ну так досмеялся».

– А вы чего же не служите?

– Служу. – Юноша опустил голову еще ниже.

– Тогда с чего голод?

– С чего? Вы писарское жалование видали?

– Вы долго еще собрались языками чесать? – нетерпеливо вклинился Константин. – Выйдите все, нам велено осмотреть больную.

Лекарь с сомнением поглядел на великого князя, но подчинился. За ним и все остальные. Константин стянул перчатки и закатал рукава.

– Ну, вперед?

Алексей плотно затворил дверь, а когда обернулся, Константин уже держал ладонь на лбу умирающей девушки.

Полыхнул небесный огонь. Больная коротко вскрикнула. И – тонкий голос перешел в угрюмый скрип. Так скрипит полусгнивший пол в разваливающейся от старости избе или растопыренные ветви иссохших деревьев в чаще леса. Мерно, с равными интервалами, будто проваливаясь под чьими-то ногами, звук рвался и рвался, болезненно врезаясь в уши. Это был смех.

Алексей подошел к кровати и заглянул в черные омуты расползшихся на весь глаз зрачков.

– Беги, – проскрипела чащоба. – Беги, отступник. Еще не поздно. Беги.

Страшный скрип растворился в тишине, а Алексей все не мог отделаться от ощущения, что тьма говорила с ним.

Константин отошел к стоявшему в углу тазику с водой и долго тер руки пожелтелым обмылком. Потом, разминая плечи, заметил:

– Ну и бред собачий. И зачем вы на это время тратите?

– Его величество…

– Любит слушать мрачные пророчества и советы уносить ноги? – Константин фыркнул. – Если с нами говорит тьма, слушать-то ее зачем?

Алексей не стал ввязываться в бессмысленный спор. Он вынул из кармана бумагу с карандашом, записал слова покойной, потом оторвал пустую половину листка и начиркал еще одну записку. Вышел в прихожую, где смиренно ждали домочадцы с лекарем. О судьбе погибшей говорить не стал, просто протянул юноше свернутую бумажку.

– Ее величество завела благотворительный фонд для помощи тем, чьи семьи в тот день пострадали. Очереди