Тьма у трона - Элиот Лилит

Глава 12

Прокаженная

Удалившись от императорских покоев на приличное расстояние, Константин покосился на Алексея:

– Вам точно нужно, чтобы я с вами ехал?

Алексей, не оборачиваясь, начал спускаться по лестнице.

– Его величество велел.

– Да слышал я. Но зачем? Разве эти хворые не одно и то же твердят?

– Они говорят похожие вещи, но не одно и то же. А в нашем положении любые зацепки пригодятся. – Алексей нахмурился. – К тому же, когда их касается царский огонь, они начинают говорить по-другому.

Константин поморщился.

– Ну так бы сразу и сказали. Я б хоть затычки для ушей захватил, вдруг там снова ребенок.

И хрипло рассмеялся. Взъерошенный, с кривой ухмылкой на лице, он здорово пыжился, изображая из себя невесть что, но от Алексея не укрылись ни дрожание его подбородка, ни тревожный блеск в глазах. Случившееся пробрало и его.

Уже на первом этаже они столкнулись с великими княжнами. Мария, держа за руку Екатерину, тут же подскочила к брату.

– Что там такое? Нам ничего не говорят! Почему стреляли?

– Бесы прорвались в покои Александра, вот что, – буркнул Константин, отодвигая сестер с дороги.

Однако те увязались следом, путаясь у Алексея под ногами.

– К Александру? – встрепенулась Екатерина. – С ним все в порядке?

– Да ему-то что будет? – фыркнул Константин. – Дочка Елизаветина умерла.

Мария ахнула, прижав руку к губам. Как и все великие княжны, она была страшно хороша собой, но от тревоги едва не позеленела, и на побледневшей коже особенно отчетливо проступили следы перенесенной когда-то оспы. Екатерина же нахмурилась, всверлившись в Константина мрачным взглядом.

– А вы двое куда?

– А мы на хворых еще не насмотрелись. Едем на нового любоваться. – Константин кивнул на лестницу, с которой они с Алексеем пришли: – Ты иди лучше к Александру сбегай. Должен же кто-то ему нюни подтирать, пока Елизавете Алексеевне не до того.

Екатерина вспыхнула.

– Не смей так о нем говорить!

Алексей более чем разделял ее чувства, но для себя давно уже уяснил, что младшие братья – самые неблагодарные существа на свете.

– Видишь? – Константин покрутил глазами. – Кроме тебя ж некому.

Екатерина остановилась так резко, что Алексей на нее чуть не налетел. Мария, наоборот, зашагала быстрее, стараясь поспеть за братом.

– Я с тобой поеду.

– Никуда ты не поедешь! – рявкнул Константин. – Совсем спятила? Ночь на дворе, да и мы не развлекаться туда едем.

Марию его раздражение ничуть не смутило.

– Да ты просто боишься, что батюшка узнает.

Константин оскалился.

– Да, боюсь! А ты дура, если не боишься. Хотя тебе-то чего, это на меня все шишки посыплются. Отвяжись, ну!

Алексей слушал их перепалку с усталым смирением, однако едва не сбился с шага, когда Мария топнула ногой и выкрикнула:

– Это нечестно! Елена младше меня была, когда Екатерина Ивановна…

– А ну замолчи! – Караульные у дверей изумленно обернулись на крик великого князя. Тот, налившись краской от шеи до нависшего над сверкающими глазами лба, уставился на сестру с таким бешенством, что та отпрянула. Алексей инстинктивно заступил между ними и на всякий случай взял Константина за плечо.

– Пойдемте быстрее, ваше высочество, – вытолкнул он без выражения. – Надо поспеть, пока больной еще жив.

Константин с досадой стряхнул его руку и бросился на улицу едва ли не бегом. У Марии хватило благоразумия остаться позади.

Под ледяными струями ливня Константин, кажется, протрезвел и, пока им седлали лошадей, даже смог выдавить ухмылку.

– Ну что, граф, как оно вам – вечно слушать наши семейные дрязги?

– Никак, – сухо ответил Алексей.

– Ой врете. – Константин фыркнул и одним прыжком взлетел в седло. Саданул лошадь каблуками. Та, обиженно взгоготнув, припустила по мокрой мостовой.

Господи, убиться он, что ли, решил? Но делать нечего, пришлось тоже пустить лошадь в галоп.

На мосту ветер был такой, что даже потяжелевшие от влаги полы мундира нещадно трепало. Перекрикивая рев реки, Алексей окликнул Константина:

– Ваше высочество! Куда вы так несетесь?! Шею свернете!

Тот, не оборачиваясь, гаркнул:

– Сами сказали спешить!

И, запрокинув голову, расхохотался.

Утлые домишки на узкой улочке были так похожи друг на друга в своей нищей убогости, что Алексей не сразу приметил бы указанный Паленом дом, если бы не столпившийся у него народ. Человек пятнадцать осаждали одну из дверей, и Алексей не знал даже, раздражаться ему на нарушителей комендантского часа или недоумевать: в руках разгоряченные горожане держали батоги и рабочие инструменты, которыми колотили то в плотно затворенные ставни, то в запертую дверь. Над их головами веселой гурьбой кружили бесы.

Константин присвистнул:

– Это еще что?

Алексей молча соскочил с лошади. К нему тут же повернулись искаженные злобой лица. Кажется, сегодня его военный мундир внушал меньше трепета, чем обычно. Алексей рявкнул:

– Что здесь происходит?!

Вперед выступил бородатый мужлан в грязной рубахе с засученными рукавами, секунду назад стучавший по двери молотком. Маленькие черные глазки на обветренном лице были подозрительно прищурены.

– А кто спрашивает?

Он был на голову ниже Алексея, но таким коренастым, что даже Константин рядом с ним сошел бы за изящную барышню.

Всколыхнулся одобрительный гул:

– Точно, а кто спрашивает?

– Офицер какой-то!

– Да царь наш этих офицеров…

На виске яростно забилась жилка. Офицеров-то его величество застращал, а вот что делать с неблагодарным народом… Алексей гаркнул:

– Генерал Аракчеев спрашивает!

Ближайшие к нему смутьяны отпрянули. Остальные тревожно зашептались. Скорее всего, напугал их чин, по фамилиям генералов простой народ знал редко. Хотя чем черт не шутит – Алексей сколотил себе дурную славу еще в бытность комендантом.

Дородная старуха в платке уставилась на него с мрачным упрямством.

– Там прокаженная сидит, вашблагородье! – сообщила она, ткнув скрюченным пальцем в дом. – На весь квартал свой черный дух распустила! Так и нас всех, ее соседей, Господь проклянет.

Алексей вперился взглядом в черный хоровод над ними. Да кто уж тут «распустил»…

– Вы нарушаете комендантский час, – отчеканил он. – Живо все по домам, или отправитесь под кнут.

Народ только пуще зароптал. Алексей мрачно покосился за плечо. Константин, по-прежнему в седле, так и застрял в начале улицы, наблюдая за развернувшимся представлением с равнодушным любопытством. Их только двое, неудивительно, что его угрозы звучат как пустой звук…

Алексей снова повернулся к толпе.

– Болезнь незаразная! – объявил он громко. – Волей императора вам приказываю: живо разойдитесь!

Народ заквохтал:

– Да какой уж волей? Государь сам черных тварей бьет, это все знают!

– Нашелся приказчик!

Вперед выскочил растрепанный парнишка с россыпью веснушек на щеках и ткнул в Алексея пальцем:

– Да это ж этот, этот! Который сам бес! Я слышал, мне говорил…