Песнь Ариадны - Guiltythree

Мордрет холодно улыбнулся:

«С чего бы мне бояться?»

Он покачал головой, не сбавляя шага:

«Ты забываешь, Порождение Снов. Мой предшественник был осторожен, вызывая сильных существ на дуэль душ, потому что это было единственным местом, где он мог действительно умереть. Но я? Я могу умереть где угодно и когда угодно!»

Его улыбка слегка расширилась, но не коснулась глаз.

«Так что же может меня остановить?»

Ничего не могло.

Выражение лица Астериона слегка омрачилось. Он помолчал мгновение, а затем спросил ровным тоном:

«Разве тебе не следует быть осторожнее, чем ему, а не безрассуднее?»

Мордрет усмехнулся:

«А где же тогда веселье?»

Тень дерева уже упала на него, и он наконец остановился, в последний раз взглянув на Астериона перед тем, как они столкнутся.

«Кажется, ты забываешь кое-что ещё, Порождение Снов!»

Мордрет глубоко вдохнул и взглянул на отражения, пляшущие на неспокойной воде:

«Здесь я могу отразить любую силу, которой ты владеешь. Это значит, что я могу чувствовать каждую твою эмоцию и слышать каждую твою мысль… точно так же, как ты слышишь меня. Ты уже знаешь, что я скажу, но я всё равно это скажу».

Мордрет взглянул на Астериона, улыбка исчезла с его лица, оставив лишь холод.

«Раньше я считал тебя гигантом. Но теперь, когда я увидел глубины твоего разума, Порождение Снов, я должен сказать…»

Уголок его рта слабо изогнулся вверх.

«Ты так мал».

Ветви высокого древа качнулись, когда Мордрет ринулся вперёд, его зеркальные глаза сияли отражённым убийственным намерением. Мордрет атаковал душу Астериона, одновременно используя силы самого Астериона, чтобы штурмовать его разум.

Где-то там, снаружи, Кэсси осаждала Домен Голода, уже уничтожив большую его часть. Она разъедала сам источник существования Астериона — саму идею о нём.

Что означало, что осталось лишь его физическое тело.

Уничтожить его было задачей Санни и Нефис.

Перед ними притворная улыбка сползла с лица Астериона, сменившись выражением звериного голода. Он шагнул вперёд, и стеклянная пустошь застонала под его весом.

В следующий миг высокая фигура Порождения Снов взорвалась, превратившись во что-то чудовищное и гигантское, несущееся на них, словно разрушительная лавина.

Он принял свою Трансцендентную форму. Истинная форма Порождения Снов открылась во всей своей гротескной красе, заслоняя небо. Это была гротескная, внушающая ужас гора плоти, состоящая из бесчисленных пастей, огромного множества конечностей, многочисленных хвостов, бесчисленных голодных глаз — всех существ, которых он поглотил, вбирая их части в себя.

Плоть извивалась и пульсировала, истекая кровью, когда его бесчисленные ненасытные пасти вонзали свои клыки в другие части его огромного тела — словно он пожирал себя в безумии голода.

Санни был потрясён и охвачен отвращением… но больше всего он чувствовал себя готовым.

Нефис тоже встретила Порождение Снов бесстрашно.

Когда гротескная химера устремилась на них, словно прилив, под её кожей зажёгся мягкий свет. А затем огромная и безграничная тень окутала её, подобно тёмной мантии. Она подняла Благословение, его клинок пронзил небо…

И затем опустила меч, рассекая красное море гротескной плоти в ослепительном пожаре белого пламени.

Сила этого единственного удара была столь невообразимо уничтожающей, что раскалённый разрез уходил вдаль, исчезая за горизонтом. Края линии, врезавшейся в поверхность Стеклянного Ада, светились, потоки расплавленного стекла стекали в глубины… в бесконечный лабиринт Улья.

Благословение глубоко погрузилось в эти глубины, пронзив Стеклянный Ад до самых его тёмных корней.

Такова была объединённая сила Меняющей Звезды и Лишённого Света.

Но чистая мощь была не единственным, что породил их союз. Их Воли, казалось, тоже слились в одну, взмывая, чтобы поглотить небеса. Тираническая сила их общей власти была столь невообразимой, что мир казался Санни мягким и податливым, готовым предложить им свою поддержку.

В тот момент они поднялись на высоты могущества, которые ни один из них не мог вообразить прежде. Они были так же близки к божеству, как смертное существо может быть до Апофеоза, и с этой высоты божественность казалась почти достижимой.

Это отличалось от того, как было, когда Санни усиливал Нефис, будучи Мастером.

Потому что тогда он мог лишь посылать свои тени, чтобы усилить её. Но теперь он сам был тенью, и, следовательно, именно его воплощения заключили её в свои тёмные объятия, увеличивая её силу. И, подобно тому, как это происходило, когда Санни оборачивался вокруг своих Теней, он мог чувствовать Нефис. Он ощущал то, что ощущала она, разделял её эмоции, глядя на мир её глазами.

Мир, который видела Нефис, был суровым и чистым, окрашенным в чёрное и белое от абсолютной ясности.

И он также чувствовал её боль.

Поначалу Санни содрогнулся, готовый забиться в конвульсиях и закричать от ужасной агонии живого горения — горело не только его тело, но и его душа, его разум… его дух. Всё в нём пылало, утопая в ослепительной пытке.

Но он выдержал боль. Более того, он был рад разделить её. Потому что знал, что может также и унять её.

Хотя бы немного.

Санни активировал зачарование [Тёмные Объятия] Проклятия, уменьшая страдания Неф. Её боль всё ещё была мучительной, куда более ужасной, чем та, которую мог вынести любой смертный… но всё же самые острые пики её бесчеловечной жестокости были сглажены, позволяя Нефис почувствовать небольшое облегчение.

Гигантское, отвратительное тело Астериона было рассечено пополам и сожжено пылающим Благословением Меняющей Звезды, проносясь мимо них в пламени белого огня. Однако лишь мгновением позже оно восстановилось до прежней формы, уже разворачиваясь, чтобы атаковать снова.

Сотня скорпионьих хвостов уже неслась к ним, вынудив Нефис оттолкнуться от земли и скользнуть назад. К тому времени, как она приземлилась, тысяча клешней уже мчалась по воздуху, чтобы разорвать её на части, миллион клыков были в долю секунды от того, чтобы вонзиться в её плоть.

Благословение сверкнуло снова, отсекая их, и стеклянная пустошь вокруг внезапно почернела от кружащегося пепла.

Битва продолжалась.

И пока она шла, Санни кое-что понял… он понял, что они переросли Астериона.

Ситуация была бы иной, если бы он всё ещё правил могучим Доменом Голода, если бы мог использовать человечество в качестве заложников против них. Но Домен Голода был почти уничтожен Кэсси, и человечество было спасено от голодной пасти Порождения Снов.

Теперь он был окружён, словно зверь, и атакован четырьмя Верховными, не имея иного выбора, кроме как проиграть.

Его конец уже был предрешён.

Его судьба уже была написана…

Всё, что он делал сейчас, это боролся против неизбежного.

Санни и Нефис были просто слишком сильны, слишком подавляющи