Песнь Ариадны - Guiltythree

теперь, когда их силы стали едины. Астерион не мог противостоять им могуществом своего Домена, поэтому у него не было иного выбора, кроме как быть уничтоженным.

Просто его нельзя было уничтожить, поэтому каждый раз, когда его гротескное тело пожиралось чистыми белыми языками пламени, оно возрождалось заново, продолжая битву с неистощимой яростью.

Однако он также не мог уничтожить и Нефис. Каждая рана, которую он ей наносил, быстро заживала пламенем, и каждое увечье, которое он причинял, исчезало без следа мгновения спустя.

Всё, что он мог делать, это пытаться манипулировать их разумом, отравляя его своим коварным влиянием. Но даже этот процесс был медленнее, чем должен был быть, потому что собственный разум Астериона находился под атакой Мордрета. Мордрет защищал их от Аспекта Порождения Снов — по крайней мере, от большей его части. Что же касалось остального…

[Давай поменяемся, Нефис].

Сияющая фигура, окутанная клубящейся тьмой, отступила назад, и на её месте появилась фигура, сотканная из теней. Санни вернул свою судьбу, а с ней и своё Истинное Имя. Это означало, что его чувство собственного «я» теперь имело мощный якорь, что позволяло ему использовать Танец Теней, не слишком беспокоясь о потере себя. Итак, как и в игре Ариэля, он принял форму Нефритового Титана — Верховного чемпиона расы Каменных Святых, практически невосприимчивого к любым ментальным атакам или манипуляциям.

Внезапно над стеклянной равниной появился огромный колосс в грозных нефритовых доспехах, его чёрная фигура была окутана ревущим белым пламенем.

Пылающий колосс поднял свой огромный одати в высокую стойку, а затем ринулся на гротескную химеру, осаждавшую его. Стеклянный Ад содрогнулся.

Он содрогнулся, а затем раскололся.

Санни, Нефис и Астерион рухнули в глубины великого Улья. Их битва продолжилась там, и чем больше разрушений они приносили миру, тем глубже они падали.

Пока свет солнца не был заслонён массой треснувшего стекла, и они не оказались окружены тенями.

Из-за этого сила Санни возросла ещё больше.

К тому времени битва достигла состояния застойного равновесия. Астерион не мог быть уничтожен, а огромное тело Санни восстанавливалось белым пламенем, когда получало повреждения.

В конце концов, всё свелось к столкновению Воль.

Воля Астериона победить и поглотить Санни, Воля Санни видеть Астериона уничтоженным… тот, чья Воля истощится первой, станет проигравшим, а тот, кто останется стойким и несокрушимым в своей убеждённости, станет победителем. У Санни и Нефис была более сильная Воля… но была ли она более неистощимой? Это ещё предстояло выяснить.

По иронии судьбы, ни один из шести ныне живущих Верховным не обладал в данный момент чрезвычайно сильным Доменом.

Санни потерял бесчисленное количество фантомов, включая некоторых из сильнейших, из-за Мерзкой Птицы-Воровки, поэтому его Домен был ослаблен. Нефис потеряла свой Домен из-за Астериона, чей Домен, в свою очередь, был уничтожен Кэсси.

Сама Кэсси только что стала Верховной, и хотя её Домен был уникален и состоял из воспоминаний живых существ, а не из самих существ, у неё ещё не было времени должным образом его проявить. Мордрет… новый Мордрет… находился в той же ситуации, ни над кем не властвуя — даже не имея других фрагментов себя.

Единственным исключением были люди на борту Ночного Сада, которыми он временно управлял.

И, наконец, была Ананке, у которой тоже никогда не было подданных.

Итак, даже если Санни и Нефис имели преимущество в битве Воль благодаря Теневой Связи, их преимущество не было подавляющим.

Поначалу.

Но затем случилось нечто неожиданное.

Воля Неф начала становиться тяжелее, более гнетущей… и ещё более могущественной.

Там, в бескрайней тьме её пустого Домена, одна за другой начинали появляться новые искры. Сначала их было несколько, затем больше, а затем — целое море.

Это происходило потому, что, когда Кэсси стирала воспоминания об Астерионе из памяти человечества, на их месте оставалась не разрушенная пустота. Вместо этого это были воспоминания, которыми обладали очищенные от чумы до того, как были ею заражены.

И большинство из них помнили, что верили в Меняющую Звезду.

Итак, словно с их глаз сняли повязку, они снова вдохновились её сиянием и снова стали подданными Домена Тоски.

Всё возвращалось на свои места.

Астерион зарычал своими мириадами пастей, чувствуя, как его завоевание обращается вспять. Но он ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Он уже делал всё, что мог, и его усилий было удручающе недостаточно.

Медленно, но верно, безграничные запасы его Воли истощались. Даже если Астерион был бессмертен, он мог выдержать лишь определённое количество смертей, не будучи истощённым — физически, ментально, духовно. И в битве против такого превосходящего противника, как Санни и Нефис, он не мог позволить себе ни малейшего намёка на колебание, намёка на сомнение — намёка на зловещее предчувствие, что реальность не подчинится его власти.

Свирепая Воля Астериона становилась слабее.

В то же время Нефис лишь становилась сильнее, возвращаясь к высотам своего прежнего могущества как путеводная звезда человечества.

Возможно, она была путеводной звездой для всех людей, но для Астериона, который не считал себя одним из них, она была Звездой Разрушения.

Санни почувствовал, что скоро сможет усмирить Астериона…

И именно тогда в его сознании раздался срочный голос Кэсси:

[Санни! Ты должен отступить… ]

Глава 2999

[Отступай! Ты не должен позволить ему ранить тебя снова!]

Санни отсёк океан когтистых конечностей, терзавших его доспехи, и нахмурился под забралом чёрного шлема.

«Почему? Он… он проигрывает».

Кэсси ответила напряжённым, встревоженным тоном:

[Он тебя обманывает. Эта битва — уловка].

«Этот чёртов ублюдок…»

Шквал атак, которые Санни обрушил на Астериона, прекратился, и он сменил тактику на приземлённый боевой стиль Святой, переключившись на несокрушимую защиту.

Кэсси продолжила:

[Он знает, что не может победить нас, поэтому он использует битву с тобой и Нефис, чтобы ассимилировать ваши родословные. Он уже поглотил родословную Бога Солнца, а теперь… теперь он пытается поглотить твою. Он всё ещё верит, что ты наследник Бога Теней!]

Хмурый взгляд Санни стал глубже, и когда чудовищная химера обрушилась на него в припадке ненасытного голода, он сделал шаг назад.

Астерион верил, что, поглотив родословную Санни, он станет истинным воплощением Божественности — наследником всех шести богов. И подобно тому, как фрагменты Плетения усиливали друг друга по мере их сбора, воплощение полной родословной изначального Пламени сделало бы его существом, чью силу и потенциал никто не мог предугадать.

Однако…

Что случилось бы, если бы вместо этого он поглотил родословную Ткача?

Санни не знал. Плетение Крови однажды сожрало каплю ихора Бога Теней, поэтому если бы