Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов

— Торговля. Мы многое умеем делать лучше кого угодно в Поясе и начнём продавать даже в далёких фракциях. Больше того… Магистр, вы помните тех людей, которых привели вместе с Толой?

Конечно я помнил.

— Многие из них сломаны, но те, что не сдались… — Хорит покачал головой. — Их ненависть отравляет даже меня, магистр. Их желание мести твердое и острое, словно меч. За этот короткий срок мы уже лишили Дизир четверти их союзов. Это легко, когда на твоей стороне те, кто знают все тайны твоих врагов и подсказывают кому что сказать и куда ударить.

Тысячи охранителей и дознавателей, глав торговых обозов и тайных соглядатаев на землях соседей. Нашлись даже десятки убийц, о чём я и не подозревал.

И всех этих людей не первый месяц вела… как там кричали в речёвках Ордена Морозной Гряды? Твёрдая рука магистра? Вдвойне забавно для молодого, но старшего магистра старого магистра.

— Новые союзы. Купленные не только доступом к аукционам, выплатой долгов беглецов или нашими товарами. Обмен учениками, обмен опытом, личные связи, которые Дизир потеряли, а мы получили. С теми, кто уже не считает себя их союзниками и друзьями, с Тириот, с Орденом Поющих Мечей, с ещё парой мелких Орденов. Как крохотная часть ресурсов Скрытого Ордена помогла нам, так и всего десяток тренировочных формаций, которые мы передадим им, помогут им стать сильнее и при этом не обременят нас, но уже через год дадут нам нового союзника.

Где-то шли по землям Второго пояса торговые караваны, в которых неприметным охранником, наслаждаясь свободой и путешествием, шёл один из былых пленников города Тысячи Этажей. Позади таких караванов на пять дней пути от дороги не оставалось ни единой шайки разбойников, зато площадки отдыха обзаводились доказательствами подвига Ордена Небесного Меча.

Мне оставалось только надеяться, что бывшие пленники Изарда не нахватались от него и этим доказательством не были пирамиды из голов бандитов.

— Год, быть может, два, и найдётся десяток фракций, что купят наши услуги по защите дорог. Отделение дорог начнёт ставить флаги Ордена по дорогам всего Пояса.

Где-то по дорогам Второго пояса шли не обозы, а простые странствующие орденцы, с удовольствием совершающие небольшие подвиги по пути и с таким же удовольствием собирающие всех желающих отправиться с ними на земли Ордена в поисках новой жизни и сил.

— Постараемся набрать в этом году как можно больше, магистр, — вздыхал Хорит, потирая переносицу. — Не могу многого обещать, магистр, но мы правда постараемся. Я лично объяснял каждому из посланников, как важно набрать последователей как можно больше.

Мне бы кто объяснил, почему это так важно. Но прежде, чем я решил, должен ли спрашивать сейчас об этом, Хорит пояснил сам.

— Потребности Орд… нашего Малого Ордена мы перекрывали со своих земель и притока со стороны. Но потеря земель, Дикое Время и прочее не лучшим образом отразились на нашей известности и репутации. Мало того что это нужно исправлять, так это нужно исправлять впятеро сильнее. На беглецах из чужих фракций и искателях лучшей жизни можно намывать таланты для Малого Ордена, но для Большого Ордена этого невероятно мало. Ксилим, по разрушениям понятно, что скажешь о главном?

— Дважды проверили, — ответил он, затем встал и склонился передо мной. — Молодой магистр, спасибо за ваш труд. Проверка старшего Нинара показала, что Ущелье работает в восемь десятых от возможностей. По моим ощущениям — ничуть не хуже того, что было раньше, до разрушения Сердца.

— Отлично, отлично, — довольно покивал Хорит. — У нас был провал в подготовке орденцев. Нам негде было гранить их на пути Мастера, негде было давать познавать им стихию в полном объёме и в сжатый срок. Теперь мы снова одна из трёх фракций, которая может делать это в одном месте. Думаю, за три-четыре года мы нарастим наборы всех этапов, Академия заполнится полностью, и Малый Орден будет готов передать в руки магистра и уже его Академии первый большой выпуск талантов. Ксилим? — вновь спросил он.

Тот проворчал:

— Магистр.

— Ксилим, — с нажимом повторил Хорит.

— Стараемся. — Под взглядом Хорита Ксилим поправился: — Стараюсь. Прошёлся по старикам, отыскал ещё троих, согласных стать наставниками, но пока полностью закрыть потребности всех Павильонов не получается. Кстати, — взгляд его сверкнул остро, словно блик меча, — молодой магистр не желает помочь ещё и с этим?

— С этим — это с чем? С наставниками? — Я пожал плечами. — Ты знаешь положение Скрытого Ордена. Думаю…

Он перебил меня.

— Дела Скрытого Ордена — это дела далёкого Пояса. Я говорю о вас, молодой магистр. Не желаете помочь с обучением, пока здесь?

Я стиснул зубы, но боролся вовсе не с рвущимся из меня «ничтожеством». О нет. Я боролся с желанием снести ему голову. Сжать в тонкое лезвие духовную силу, толкнуть от себя, разгоняя до такого предела, что воздух не успевает расступаться, метнуть плашмя, перечёркивая шею наглого нич…

Ксилим побелел, отшатнулся, и его страх стал тем камнем, что качнул весы в мою и только мою сторону.

Я медленно выдохнул сквозь зубы, проглотил комок в горле и спросил:

— По-твоему, я какой-то бездельник? По-твоему, мне нечем заняться? Или с Ущельем справились без меня? Или я просто так оказался в постели?

Ксилим вскочил:

— Простите, молодой магистр!

Хорит, который хмуро наблюдал за всем этим, вдруг спросил:

— Что позволяет сиять славе Ордена?

Ксилим вскинул подбородок и рявкнул:

— Верность, сила и отвага!

— Кто ведёт Орден сквозь тьму сомнений?

— Магистр, — уже тише, но всё так же твёрдо ответил Ксилим.

— Не забывай об этом, Ксилим, — мрачно произнёс Хорит. — Не забывай, что я лишь заместитель магистра. Не забывай, кто твой настоящий магистр и кто сделал для возвращения славы и мощи Ордена больше любого магистра со времён основателя Дарена.

— Я виноват, — склонил голову Ксилим, и я убедился: нет, седина мне не почудилась. — Мне нет прощения, молодой магистр, — Ксилим, не поднимая головы, прижал кулак к ладони, вытянул руки ко мне, затем повернулся к Хориту, — магистр. Готов принять наказание даже смертью.

Я дёрнул щекой:

— Сядь.

Вспышка глухой то ли ярости, то ли ненависти прошла. Я задавил её. Но она оставила после себя неприятный осадок и такую же неприятную, отчётливо ощутимую слабость.

Я, пряча дрожь пальцев,