Убийство в ритуальном зале - Андрей Волковский

с большим никак не можем справиться. Первого мастера, которого я для этого нанял, он убил. Второй пытался исправить, но ничего не вышло. Сейчас у меня есть очень талантливый парень, почти такой же крутой, как ты, но он только и сумел понять, что инструкция неправильная и то, что по ней сделано, правильно работать не будет. А где именно ошибка, он разобраться не может. Талант есть, а опыта и знаний маловато. И тут я узнаю, что ты в городе. Это же подарок судьбы! Кто, если не ты, сможет разобраться, чего там старый паскудник намудрил в схеме!

– А если я откажусь? Очень уж мерзкая штука этот ваш Змей. Столько народу уже угробил, подумать страшно.

– Вот поэтому я и начал с того, что обеспечил тебе весомый стимул мне помогать. Если ты этого своего кучера терпишь рядом с собой так долго, значит, чем-то он тебе дорог. Намного дороже всяких там незнакомцев. Лучше бы, конечно, было и второго помощничка раздобыть. Для надежности. Но ты ведь и этого не ценишь и не хочешь, чтобы его слопала злая нечисть? Кайкэн может это легко устроить. Проверять будешь или на слово мне поверишь?

– Я должен убедиться, что Пит жив и в порядке. Тогда и о деле поговорим. Тебе ведь без этой змеюки жизнь не мила?

Крей посмотрел мрачно.

– А то сам не понимаешь? Это вообще не жизнь.

Скай, увы, понимал. Даже совсем недолгие периоды, когда ему доводилось оставаться без волшебной Силы или способности с нею управляться, вспоминались вместе с отголосками ужаса. А вдруг волшебство потеряно насовсем? Как сейчас себя чувствует Крей, жутко было даже представить. Но Скай был твердо уверен, что не стал бы ради восстановления собственной Силы вытягивать ее из других. И уж тем более не стал бы убивать. У Крея же ни уже совершенные, ни будущие убийства не вызвали и тени сожаления.

Тем временем бывший друг направился к двери, приоткрыл ее и что-то тихо сказал ожидающему в коридоре шааму. Потом повернулся к Скаю.

– Да что ты стоишь, присаживайся! Сейчас покажем тебе твоего помощника. И саквояж куда-нибудь поставь, я же на него не покушаюсь.

Сидеть и ждать Скаю не хотелось, но артачиться было глупо. Волшебник демонстративно кинул саквояж на диван и уселся на мягкий подлокотник лицом к двери. Крей вернулся к нему и устроился на соседнем диване.

– Не переживай ты так, ничего страшного я с ним не сделал. Я же не злодей какой.

Скай даже не стал скрывать скептическое выражение лица. Все равно эта тема в разговоре рано или поздно возникнет.

– Фаул не рассказал тебе, что я спускался за ним в колодец и видел, сколько там было трупов? Что-то я уже не уверен, что ты не злодей.

Крей усмехнулся.

– Раньше ты, помнится, не страдал особым человеколюбием. Какое тебе дело до незнакомых мертвецов?

– Хотя бы такое, что если ты так легко скормил их всех своей змеюке, то и со мной наверняка поступишь точно так же. О том, что в принципе нельзя убивать людей, с тобой разговаривать уже, очевидно, поздновато.

– Ой, какой пафос! Тебя, часом, твой зануда-дядюшка не кусал? Так уж и нельзя? Неужто ты и какому-нибудь разбойнику не дашь отпор и позволишь взамен убить себя? Ну ладно, допустим, одного разбойника ты ласково парализуешь и сдашь стражникам. Повесят за нападение на волшебника его уже они, ты руки не запачкаешь. А если нападающих несколько и со всеми церемониться Силы заведомо не хватит?

– Нельзя убивать тех, кто на тебя не нападал. Невиновных, прости уж за пафос. Что-то такое еще и в Кодексе написано, – спорить и доказывать очевидное Скаю не хотелось, но Крей всегда умел втягивать его в глупые дискуссии.

– Кодекс придумали старые зануды, чтобы всем унылым обывателям спокойно жилось. А еще там написано, что вообще все волшебники должны друг друга уважать, например. И кто из почтенных старцев, заседающих в Совете Гильдии, уважает вчерашних выпускников? Или вольных практиков? А уж если самые ревностные хранители Кодекса его так вольно трактуют, то простым волшебникам тем более позволительно относиться к этой пыльной книжице так, как она того и заслуживает. Вот, например, если ты плывешь на лодке и с одной стороны от тебя тонет волшебник, а с другой полная лодка крестьянских детишек, Кодекс прямо предписывает тебе спасать собрата по Гильдии. Но я отчего-то уверен, что ты поступишь совсем по-другому.

– А ты вообще никого спасать не будешь, – буркнул Скай.

– Возможно, – не стал спорить бывший друг. – Смотря кто этот волшебник и чьи это детишки. Но я это к тому, что мы с тобой оба спокойно нарушим Кодекс, как только его положения нам чем-то не понравятся. Ты в этом ничем от меня не отличаешься. Кстати, в редакции Кодекса всего-то от начала позапрошлого века на тех, кто не состоит в Гильдии, все эти правила «не убий, не ограбь, не оскорби» не распространялись. Всякие там права – только для братьев-волшебников. А вот если некто оскорбил волшебника, то убить его Кодекс прямо-таки предписывал, дабы другим было неповадно. Соблюдал бы ты эти законы? Или все-таки собственные правила важнее?

– Но мы-то, к счастью, живем не в позапрошлом веке. И, помнится, волшебников вы тоже убивали. Того же смотрителя Тарна. А он, как я понял, с Ганном дружил. А может быть, и с тобой тоже. Так что твои правила тоже вызывают некоторые вопросы.

– А вот это претензия не по адресу, – мрачно усмехнулся Крей. – Это все Ганн. В принципе, некоторых конкретных волшебников я был бы очень даже не против скормить змеюке или даже просто скинуть в тот колодец вниз головами. Да хотя бы того же Ганна, будь он сотню раз проклят! Но, заметь, я этого не сделал. А вот он подсуетился. И я отлично помню, что именно твое появление в тот раз спасло меня от старого мерзавца. Так что можешь не беспокоиться. Убивать тебя и твоего кучера у меня в планах не значится. Скармливать Змею тоже. Мы просто воссоздадим Круг, я проведу парочку ритуалов, наберусь Силы и уеду отсюда очень-очень далеко. У меня нет никакого резона оставаться тут и портить настроение нашей, то есть уже вашей, драгоценной Гильдии. В мире полно мест, где волшебник может жить весело и интересно.

– Зачем ты вообще вернулся? – спросил Скай. – Ну или остался тут после того, как узнал, что Фаула арестовали? Очевидно же, что он всех вас сдал поименно.

– Конечно, обидно, что дружище Фаул