Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

ни единой собственной монеты. Он оплатил покупку артефакта бумагами самих же Воронцовых. Клан рассчитывал получить реальные миллионы наличности для найма континентальной армии, а вместо этого они лишь аннулировали собственные украденные долги. Они остались с нулем. Их казна была уничтожена публично, на глазах у всей Империи, и абсолютно легально.

В ложе напротив раздался сдавленный хрип. Старый Казначей, осознав масштаб катастрофы и свой неминуемый приговор от рук Патриарха, судорожно схватился за сердце. Его лицо приобрело землисто-серый оттенок, и он грузно, как мешок с песком, осел в кресло, потеряв сознание. Племянник Патриарха в панике тряс старика за плечи, с животным ужасом глядя на черную фигуру Ильяса.

В глубоких тенях, клубящихся под потолком приватной ложи, густо запахло свежей кровью и серой.

— Божественная подлость, — проурчал Малик Дэ Сад, чей смех больше напоминал скрежет перемалываемой брони. Демон искренне корчился от экстаза. — Оставить врага с пустыми карманами, заставив его самого вынести себе смертный приговор… Князь, в Инферно тебе бы поставили золотой памятник.

Распорядитель торгов, сглотнув вставший в горле ком, растерянно ударил молоточком. Сделка была закрыта. «Сердце Вьюги» ожидало своего истинного хозяина.

Протокол «Золотых Весов» сработал безупречно, несмотря на шок, парализовавший весь аукционный зал. Спустя пару минут в приватную ложу Ильяса, тяжело ступая, вошли гвардейцы полиса. Они бережно, словно взрывчатку, опустили на стол перед Магистром постамент, укрытый черным бархатом.

Распорядитель торгов с почтительным, граничащим с ужасом поклоном передал артефактные документы.

— Сделка официально подтверждена, ваше сиятельство. Лот номер тринадцать переходит в вашу полную юрисдикцию.

Ильяс не удостоил бумаги даже мимолетным взглядом. Великий комбинатор смотрел только на матово-белый кристалл, закованный в пульсирующую сеть раскаленных ингибиторных цепей. Огневики Воронцовых потратили десятилетия, пытаясь подчинить эту силу или хотя бы безопасно ее запечатать.

Чародей неспешно стянул с правой руки черную перчатку, обнажая бледную кожу.

— Сюзерен, осторожнее! — нервно выдохнул студент-артефактор, делая шаг вперед. — Ингибиторы сплетены из концентрированной маны Огня. Если нарушить контур без деактивации, будет пространственный взрыв…

Но ледяной лорд уже опустил раскрытую ладонь прямо на пылающий металл.

Взрыва не последовало. Произошло нечто куда более пугающее.

Как только плоть истинного наследника Рода коснулась своей святыни, «Сердце Вьюги» проснулось. Кристалл отозвался на кровь Мразко гулким, тяжелым пульсом, который на первобытном уровне ощутил каждый одаренный в зале.

Абсолютный ноль хлынул наружу. Раскаленные ингибиторные цепи, столкнувшись с первородной стужей, почернели за долю секунды. Перепад температур был настолько чудовищным, что кованая сталь, пропитанная враждебной магией, стала хрупкой, как слюда. С оглушительным, звенящим хрустом цепи лопнули и осыпались на ковер серой бесполезной пылью.

Сдерживать реликвию больше было некому.

Источник Темного Сапфира в груди Ильяса яростно взревел, резонируя с древним камнем. Поток кристально чистой, концентрированной маны ворвался в духовные каналы чародея, расширяя их, выжигая любые прежние пределы. Это было не просто краткосрочное усиление. Это был качественный эволюционный скачок. Мразко физически ощутил, как тяжелые врата пятого ранга — ступени истинного Архимага — с грохотом распахиваются перед ним.

Аура сюзерена вырвалась из-под контроля. Пространство ложи исказилось от запредельного давления. Студент сдавленно пискнул и рухнул на колени, не в силах вынести гравитационную тяжесть чужой силы. Даже Глубинный орк, тихо зарычав, отступил на шаг, инстинктивно прикрывая лицо широкими ладонями.

А затем не выдержал сам Авалон.

Гордость вольного полиса — легендарный антимагический купол, призванный гасить любые стихийные проявления в черте города, — попытался подавить выброс Архимага Льда. Воздух над аукционным залом натянулся, угрожающе зазвенел… и сломался.

Раздался громоподобный треск. По невидимому энергетическому щиту, накрывавшему амфитеатр, с жалобным скрежетом побежала сеть сияющих багровых трещин. С высоких сводов на головы паникующей столичной аристократии дождем посыпалась хрустальная крошка. Защита, стоившая миллионы империалов, не смогла сдержать пробуждение Наследия.

В эпицентре этого хаоса невозмутимо стоял Ильяс. Великий комбинатор плавно поднял освобожденное «Сердце Вьюги». Кристалл сиял в его руке ровным, бездонным светом сапфира, а глаза лорда светились тем же мертвым, ледяным огнем.

Активы вернулись домой. Настало время покинуть этот гостеприимный город.

Ночной Авалон встретил их проливным дождем. Треснувший антимагический купол больше не мог сдерживать непогоду, и тяжелые, ледяные капли сплошной стеной обрушивались на хрустальные мостовые вольного полиса.

Ильяс неспешно спускался по мраморным ступеням аукционного дома. «Сердце Вьюги», надежно спрятанное под полами черного фрака, ритмично пульсировало, щедро насыщая духовные каналы своего истинного хозяина чистейшей энергией. Теперь Магистр перешагнул незримую черту — в свой домен он вернется полноправным Архимагом.

Студент-артефактор пугливо жался к сюзерену, вздрагивая от каждого раската грома, а Глубинный орк, абсолютно игнорируя ливень, мрачно вышагивал позади, превратившись в мокрую, смертоносную гору мышц.

Путь к гостевым причалам лежал через узкий переулок, зажатый между высокими стенами банковских гильдий. Как только троица свернула в непроглядную темень, шум дождя внезапно заглушил резкий, сухой треск активируемых амулетов.

Дорогу преградили десять силуэтов в глухих плащах.

Вспыхнуло пламя. Элитные наемники-огневики, нанятые обезумевшим от ужаса Казначеем Воронцовых, даже не пытались скрыть свои намерения. Правила нейтралитета Авалона были отброшены — старый счетовод понимал, что без артефакта и без векселей Патриарх спустит с него шкуру. Убийство северного выскочки оставалось его единственным шансом на спасение.

Наемники действовали профессионально. Никаких разговоров и пафосных речей. Пятеро мгновенно возвели перед собой тяжелые плазменные щиты, перекрывая выход, а остальные начали вливать ману в боевые плетения, готовясь превратить переулок в ревущий крематорий.

— Убью, — плотоядно прорычал Урраг. Дорогой черный сюртук угрожающе затрещал на его раздавшихся плечах.

Орк рванулся вперед, готовясь голыми руками рвать клановых псов, но путь ему преградила властная, обтянутая черной перчаткой рука сюзерена.

— Повредишь костюм — вычту из жалованья, — ледяным, лишенным даже намека на тревогу тоном бросил великий комбинатор. — Оставь их мне. Я хочу протестировать новые пределы своего Источника.

Ильяс даже не потянулся к эфесу сабли. Архимаг Льда просто поднял взгляд на ревущую стену огня и сделал один неуловимо короткий, хирургически точный жест кистью. «Сердце Вьюги», скрытое под бархатом фрака, отозвалось мощным, ледяным пульсом.

Время в переулке словно остановилось.

Проливной дождь — тысячи, миллионы тяжелых капель, летевших с грозового неба, — замер прямо в воздухе. Вода перестала падать. Короткий импульс Темного Сапфира, многократно усиленный древним алтарным монолитом, мгновенно выморозил влагу. Каждая капля с сухим, звенящим хрустом превратилась в длинную, бритвенно-острую ледяную иглу.

Переулок обернулся зависшей в невесомости камерой смертников.

Наемники ошарашенно замерли, глядя на то, как окружающее пространство ощетинилось миллионами направленных на них шипов. Их хваленые плазменные барьеры жалко замерцали, столкнувшись с тотальным превосходством абсолютного нуля, выжигающего сам кислород.

— Пронзай, — одними губами скомандовал чародей.

Зависший ледяной шторм сорвался