Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

Ильяс, чеканя шаг, приблизился к стойке регистрации, за которой восседал Главный оценщик — сухопарый мужчина с брезгливо поджатыми губами и сложным артефактным моноклем на правом глазу. Студент-артефактор нервно жался за плечом сюзерена, а орк Урраг мрачно возвышался позади, распугивая столичную публику одной шириной своих затянутых в черный сюртук плеч.

Оценщик окинул троицу цепким, профессиональным взглядом. Монокль скользнул по строгому фраку Ильяса, не найдя на нем ни пошлого золотого шитья, ни гербов Великих Кланов — лишь странные, пугающе темные ледяные пуговицы, от которых веяло могильным холодом.

— Закрытые торги, сударь, — процедил клерк, надменно вздернув подбородок. — Островным лордам здесь не место без подтвержденного депозита. Сегодня выставляются лоты имперского значения. Боюсь, вашего кошелька не хватит даже на входной взнос.

Студент возмущенно открыл рот, а орк угрожающе зарычал, нависая над стойкой.

Ильяс не проронил ни слова. Истинный лорд не вступает в перепалки со слугами. Великий комбинатор лишь поднял руку, останавливая своих вассалов коротким, властным жестом.

Чародей плавно, небрежно открыл принесенную железную шкатулку. На свет тускло блеснула пухлая, стянутая шелковой лентой пачка стратегических клановых векселей Воронцовых. Мразко достал ее и, даже не взглянув на клерка, швырнул тяжелые гербовые бумаги на золотые магические весы, вмонтированные в стойку.

Древний механизм, считывающий подлинность и вес финансовых обязательств, жалобно лязгнул.

Спустя секунду руны на чашах весов вспыхнули с такой яростью, что металл налился ослепительно-белым светом. Артефакт не мог мгновенно переварить астрономическую сумму, украденную у одного из самых влиятельных Домов континента. Воздух вокруг стойки задрожал от высвобожденной финансовой магии.

Лицо оценщика стремительно потеряло краски, став под стать мрамору под его ногами. Артефактный монокль с тихим звоном выпал из его глаза и повис на тонкой золотой цепочке. Клерк узнал печати и осознал порядок цифр.

— П-прошу прощения, ваше сиятельство… — пролепетал оценщик, судорожно сглатывая и складываясь в глубоком, подобострастном поклоне. Столичный снобизм мгновенно испарился под гнетом абсолютного капитала. — Произошла чудовищная ошибка. Ваша… ваша платежеспособность не вызывает ни малейших сомнений.

— Мои бумаги, — ледяным тоном произнес Ильяс, протягивая обтянутую черной перчаткой руку.

Трясущимися пальцами клерк снял векселя со светящихся весов и почтительно вернул их Магистру.

— Разумеется, ваше сиятельство! Лучшая приватная ложа на верхнем ярусе подготовлена специально для вас. Вас проводят немедленно, — засуетился оценщик, торопливо щелкая пальцами страже.

Ильяс брезгливо убрал активы Воронцовых обратно в шкатулку и, не удостоив служащего даже кивком, проследовал в распахнутые двери аукционного зала. Первый этап финансовой экспроприации прошел безупречно. Теперь оставалось лишь дождаться, когда жертва сама выйдет на сцену.

Внутренний зал «Золотых Весов» напоминал античный амфитеатр, высеченный из цельного куска темного хрусталя и червонного золота. Мягкий свет артефактных светильников выхватывал из полумрака дорогие наряды аристократов в партере, а воздух гудел от приглушенных шепотков и тонких интриг.

У входа в приватную ложу учтивый слуга в ливрее, низко кланяясь, протянул Ильясу традиционную для закрытых торгов бархатную полумаску.

— Благодарю, я обойдусь, — холодно бросил великий комбинатор, небрежным жестом отодвигая серебряный поднос. — Мне не от кого прятать лицо в этом террариуме.

Слуга испуганно отшатнулся, а Магистр уверенно прошел вперед, занимая глубокое кресло у самого барьера ложи. Студент-артефактор робко присел на краешек соседнего пуфа, до белых костяшек сжимая шкатулку с векселями. Орк Урраг безмолвной черной скалой застыл за спиной своего сюзерена, одним своим видом отбивая у соседей желание заглядывать к ним за ширму.

Ильяс неспешно скользнул взглядом цвета темного сапфира по залу, а затем перевел его на ярус напротив. Губы чародея тронула хищная, ледяная усмешка. Дичь сама пришла в капкан.

В ложе прямо напротив сидела официальная делегация Воронцовых.

Седовласый, надменный Казначей Клана нервно перебирал четки из огненного рубина. А рядом с ним сидел высокий, светловолосый юноша в парадном мундире — племянник Патриарха. Тот самый столичный наследник, которого Ильяс всего несколько дней назад публично, не обнажая клинка, вмял в обледенелый гранит на полигоне Академии. Клан прислал их проконтролировать продажу украденной святыни и обеспечить поступление золота.

Чародей плавно, не отрывая пригвождающего взгляда от вражеской ложи, взял со столика тонкий хрустальный бокал с шампанским.

Юнец Воронцовых, словно почувствовав на себе физическую тяжесть чужого внимания, резко вскинул голову. Их взгляды встретились.

Наследник Клана побледнел, будто его с размаху ударили под дых. В его глазах вспыхнул неподдельный, животный ужас, память о парализующей мощи абсолютного нуля. Но уже через секунду страх сменился багровой, бессильной яростью. Племянник Патриарха судорожно вцепился в подлокотники кресла, не в силах отвести взгляд.

Ильяс издевательски медленно, демонстрируя абсолютное превосходство, приподнял бокал, салютуя своим врагам.

Казначей, проследив за остекленевшим взглядом юноши, уставился на человека в черном фраке. Старый счетовод не знал Ильяса в лицо, но ледяные пуговицы, поглощающие свет, и герб с перекрещенными шипами, едва заметно вышитый на лацкане орка-телохранителя, не оставляли сомнений.

Беглый лорд, уничтоживший их тяжелую эскадру и разоривший конвой, нагло сидел в лучшей ложе Авалона, сбросив маску.

Воздух между ложами натянулся до звенящего предела. Аукцион перестал быть просто светским рынком — для великого комбинатора он превратился в поле боя, где главным оружием станут не заклинания, а безжалостные цифры.

Гул голосов стих, когда на подиум из белого мрамора поднялся главный распорядитель торгов. Сухой стук золотого молоточка возвестил о начале аукциона.

Первые лоты были призваны лишь разогреть кровь высшей аристократии. Редкие магические твари, скованные рунными ошейниками, клинки подгорных мастеров, артефактные доспехи ушедших эпох. Золото текло рекой, ставки взлетали с каждой секундой.

Ильяс наблюдал за этим праздником тщеславия с отстраненной, холодной скукой. Великий комбинатор ждал своего часа, но не отказывал себе в удовольствии изящно поиграть на нервах врага.

Как только Казначей Воронцовых поднимал свой жезл со светящимся номером, пытаясь приобрести хоть что-то стоящее для Клана, из приватной ложи Ильяса доносился ровный, отдающий металлом голос, безжалостно перебивающий ставку. Причем не на жалкие сотни империалов, а сразу вдвое.

Старый счетовод багровел, скрипел зубами и опускал жезл. Тягаться с бездонным кошельком неизвестного лорда в черном фраке истощенная казна Воронцовых не могла.

Кульминация прогрева наступила, когда вышколенные слуги вынесли на бархатной подушке массивный фолиант в переплете из чешуи огненной саламандры.

— Древний рунный гримуар эпохи Первых Огневиков! — торжественно провозгласил распорядитель. — Содержит утерянные схемы интеграции маны Огня в корабельную броню. Стартовая цена — пятьдесят тысяч золотых империалов!

В ложе Воронцовых произошло заметное оживление. Именно этот трактат был критически нужен Клану, чтобы восстановить боеспособность остатков своего флота. Казначей, дрожа от нетерпения, вскинул жезл.

— Семьдесят тысяч!

— Восемьдесят! — отозвался тучный лорд из партера.

— Сто тысяч империалов! — рявкнул