Леди пепла - Мелисса Рёрих

– Нужно дать ему угощение, и тогда он улыбнется, – пояснила она и заерзала, чтобы ее поставили на пол. Как только Сорин это сделал, она взяла Всадника Пепла за руку и потянула за собой в сторону кухни. – Но другой его секрет я разгадала сама.

– Какой же? – спросил Рейнер, подстраивая свои широкие шаги под ее маленькие.

– М-м-м, – хмыкнула она. – Больше всего он улыбается, когда видит Скарлетт.

Глава 11

Талвин

Талвин сидела за столом в своей комнате в Белых Залах. Ринджи только что исчез во вспышке мягкого зеленого света. Он и появился точно так же, со свитком на шее, удерживаемым магической лозой глицинии с фиолетовыми цветочками.

Она прочитала записку Азраила. Добрались нормально, хотя тем, у кого не было кольца Семирии, пришлось мучительно привыкать к отсутствию магии. С союзниками в землях смертных встретились. Сорин чуть не лишился рассудка, когда ему каким-то образом удалось перехватить сообщение от Скарлетт по связи близнецового пламени. Он хотел ворваться в Черный синдикат и сжечь там все дотла, чтобы найти ее. В общем, дерзкий и импульсивный, как всегда. Когда Талвин была моложе, восхищалась его уверенностью и убежденностью. Теперь эти качества бесконечно ее раздражали.

Талвин встала и подошла к выходящему на юг окну. Где-то там, вдалеке, расположены земли смертных. Сама она, когда участвовала в испытаниях с Тареком, ни разу не испытывала приступов безумия. Она полагала, это благодаря ее мощи, позволяющей противостоять притяжению, но в глубине души задавалась вопросом, не заключалась ли истинная причина в том, что их связь была недостаточно прочной. Они не продвинулись дальше первого испытания. Нередко на прохождение всех пяти уходили годы. Сайрусу и Тиа, например, потребовалось почти пять лет, если память ей не изменяла, поэтому тот факт, что прошло три года, а они с Тареком еще ждали, не вызывал беспокойства. Однако Талвин частенько задумывалась о том, что должна чувствовать что-то особенное.

Нахождение своего близнецового пламени было редкостью, поэтому об этой связи и пути к помазанию известно не так много. До Сорина и Скарлетт единственными такими фейри, с которыми она лично знакома, были Сайрус и Тиа. Когда Талвин начала проходить свои испытания, ее отношения с Двором Огня успели разладиться настолько, что она ни за что на свете не стала бы спрашивать совета у Второго Сорина по столь деликатному вопросу.

Как получилось, что они не смогли пройти ни одного испытания? Даже единения? Конечно, они много раз делили ложе, но ведь в единении есть и магическая составляющая. Их силы должны были слиться точно так же, как физические тела. Это был глубоко интимный акт, основывающийся на доверии, непоколебимой вере и преданности друг другу. Талвин доверяла Тареку все, что у нее было. Ночами не спала, размышляя, как еще это доказать. Это сводило ее с ума. А со стороны казалось, что единение – самое легкое испытание.

Подняв левую руку, Талвин посмотрела на большой палец, на котором раньше располагалась метка. Когда Тарека не стало, она… не испытала ничего особенного. Она оплакивала любимого мужчину, да, но в ее душе царила пустота. Не было разрыва важной связи, как, очевидно, происходило у Сайруса. Сорин едва не сошел с ума просто из-за неспособности почувствовать Скарлетт, и даже это было пустяком по сравнению с Сайрусом. Сорин тогда запер его в своем домике в горах почти на шесть месяцев, щедро оплачивая услуги Верховной ведьмы, чтобы та поставила магические заслоны и навела чары, которые помогли бы его сдержать. Годами Сайрус выглядел как ходячий призрак, словно часть его самого умерла, когда его близнецовое пламя ушло за Завесу.

Талвин полагала, что избежала подобной ломки, потому что они с Тареком не завершили испытания. Потребовалось два года, чтобы ее метка полностью исчезла с руки, а у Сайруса это произошло в тот самый миг, когда Тиа испустила последний вздох. И эту странность Талвин объясняла тем, что ее связь не была помазана.

Несмотря на разочарование и путаницу, сопряженную с узами близнецового пламени и испытаниями, в те годы Талвин не чувствовала себя одинокой. Тарек находился рядом с ней почти каждый день с того самого момента, как они приняли метки. Она познакомилась с ним во время поездки во Двор Земли на занятие по магии земли, которые регулярно брала у Азраила. Тарек был членом его Внутреннего двора и его Третьим. Однажды Азраилу потребовалось отлучиться по делам, и Тарек вызвался развлечь Талвин. Он отвез ее в пустынные пещеры за пределами столицы Двора Земли, и весь день они провели за разговорами. Неожиданно для самой себя она поведала ему о том, что скрывала в самых потаенных уголках души. Обида на Сорина, который ее бросил. Горе из-за ухода тети, не сказавшей ей ни единого слова, – она так и не смогла его преодолеть.

Азраилу совсем не понравилось, когда, вернувшись, он застал Тарека с Талвин на террасе своего Альказара. Попивая чай со льдом, они смотрели в ночное небо. Однако он не сказал ни слова. Он остался ее стоическим Вторым, а Тарек стал тем, кто впервые за много лет заставил ее почувствовать себя желанной.

В ладони Талвин сверкнула молния, отвлекая от воспоминаний. Опять она одинока! За исключением нескольких благословенных лет с Тареком, она всегда была одна. Родители покинули этот мир, тетя ее бросила, Сорин тоже. Все всегда ее бросали. Даже когда она росла, ее единственной подругой была Эштин. Рассчитывать на Сорина не приходилось. Он старше более чем на столетие, да к тому же являлся ее наставником, а также Вторым Элинé. Если уж на то пошло, он был скорее старшим братом.

Пока не оставил ее, как, похоже, делали все в ее жизни.

– Эштин, – произнесла Талвин в пустой комнате, зная, что ветры доставят призыв прямиком к своей принцессе.

Пройдя сквозь прореху в ткани мироздания, Талвин перенеслась в ту часть Ксилонского леса, которая тянулась вдоль реки Тайкес во Дворе Ветра. К ней тут же подошла дюжина волков разного цвета и размера, и все как один принялись тереться о ее ноги и тыкаться мордами в руки. Эта стая подчинялась Малику, а значит, и ей тоже. В каком-то смысле она была их альфой по умолчанию.

Талвин стала гладить их по шерсти, наслаждаясь их обществом. Ее волки не покинули ее и всегда готовы поддержать. Ей говорили, что ее мать могла принимать обличье серой волчицы. У самой Талвин ничего подобного никогда не получалось. Многие годы ушли на то, чтобы