Охота на наследницу - Холли Рене

– Может, и не заслуживаешь, но она твоя.

Я тяжело сглотнул, стараясь не придавать слишком большого значения ее словам.

Она – моя.

– Прости, Верена. – Я потянулся к ней, но она попятилась, словно напуганная моими словами.

– Ни к чему. – Она покачала головой.

– Нет. Надо. – Голос мой звучал глухо, умоляюще. – Я был так зол, так обижен, и мне не следовало…

– Ванна, – перебила она, кивнув в сторону ванной комнаты, и я увидел, как быстро бьется жилка на ее шее. – Нам обоим нужно поспать.

Стиснув зубы, прикусив язык, я проскользнул мимо нее, и легчайшее касание наших тел обожгло меня, словно раскаленное клеймо.

Руки дрожали от желания потянуться к ней, заставить посмотреть на меня, заставить выслушать то, что мне нужно сказать, выслушать мои мольбы о прощении.

Этими трясущимися руками я осторожно закрыл за собой дверь, оставшись в одиночестве в тесной ванной комнате. Воздух был наполнен запахом лаванды, у раковины мерцала маленькая свеча, разбрасывая по стенам пляшущие тени.

Я быстро разделся, едва сдерживаясь, чтобы не ринуться обратно в комнату.

Обшарпанная плитка под ногами приятно холодила уставшую кожу. Я повернул вентиль, и вода каскадом обрушилась на меня. Упершись ладонями в стену, я наклонился, пытаясь расслабиться.

Я даже зажмурился, но все равно видел только ее.

Она стояла прямо за дверью, завернутая в полотенце, и я позволил себе представить, что она делает, о чем думает.

И еще позволил себе представить, что она со мной. Что мои пальцы скользят по изгибам ее талии, что вода струится по ее телу, по мягкой и теплой коже.

Я мечтал о том, что она не оттолкнет меня, что в ее устремленных на меня глазах не будет сомнений.

Мало-помалу горячая вода снимала боль в ноющих мышцах, а я почти чувствовал тепло ее кожи, и мягкость ее волос, и ее аромат, повисший в воздухе.

Я представлял каждый изгиб ее тела. Пальцы жаждали коснуться ее, а тело – чтобы ее пальцы коснулись меня.

Ладонь, лежащая на гладкой плитке, дрогнула. Хотелось вонзить ногти в камень стены, ища опору. Другой рукой я провел по бедру, мечтая, чтобы это была ее рука. Плеск воды успокаивал, но ласки струй лишь усиливали мое желание.

Да, желание обладать ею становилось все сильнее и сильнее, и я, стремясь ощутить ее прикосновение, хотя и зная, что это всего лишь иллюзия, сжал член – твердый, очень твердый.

Воображение разыгралось при мысли о ее прикосновениях, о ее коже, и я принялся двигать рукой, чувствуя, как дыхание становится все тяжелее.

Я вспоминал звуки, которые она издавала, когда я прикасался к ней руками и языком. Вспоминал, как она всхлипнула, выдыхая мое имя, как будто я был для нее единственным в мире желанным существом.

Мысли мои были поглощены ею, я жаждал ее прикосновений. Мне необходимо было ощущать ее, быть рядом с ней, быть внутри нее. Я почти чувствовал ее упругость, влажность ее желания, жар ее страсти, когда я входил в нее.

За дверью раздался какой-то звук, вырывая меня из фантазий, но я, не останавливаясь, лишь повернул голову и увидел тень ее ног, и позволил себе представить, как она прислонилась к створке, слушая, как я пытаюсь избавиться от мыслей о ней.

Застонав, я крепче сжал член. Вода лилась по моему лицу, по губам, по шее.

Она все еще в полотенце – или уронила его на пол?

Я представил, как она медленно проводит кончиками пальцев по груди, как пальцы ее ползут вниз, как она слегка раздвигает ноги – и пальцы без усилия проскальзывают между ними, стремясь удовлетворить ее потребность во мне.

Я сжал кулак еще крепче, продолжая вонзаться в него, желая ее все сильнее и сильнее. Каждое движение, каждый толчок приближал меня к кульминации.

Я чувствовал, что вот-вот кончу, и почти слышал ее стоны, как будто и она близилась к финалу. Перед мысленным взором качались наши переплетенные тела, вместе достигающие пика наслаждения.

Я ускорил темп, представляя, что и она делает то же самое. Наши руки двигались синхронно, приближая нас к оргазму.

– Черт. – Я сжал член еще сильнее, думая о том, что она наблюдает за мной.

Верена – моя. Она моя. И мне плевать, знает она это или нет.

С этой мыслью я кончил, содрогаясь всем телом.

– Верена, – соскользнуло с губ ее имя, прозвучав, наверное, слишком громко, но я не смог сдержаться.

Пытаясь отдышаться, я слышал лишь плеск разбивающейся о плитки воды. Привалившись к стене, я закрыл глаза, представляя, что и она сделала то же самое.

Несколько секунд спустя я выпрямился и выключил воду. Рука, потянувшаяся к полотенцу, немного дрожала. Я вытер лицо, не переставая думать о ней, о ее коже, прижимающейся к моей.

О том, что я хотел бы подарить ей весь мир – а не могу даже предложить безопасность.

Встряхнувшись, я быстро вытерся, пытаясь взять себя в руки, все еще тоскуя по ее прикосновениям, а когда бросил взгляд на щель под дверью, то увидел, что тень Верены исчезла.

Глава 17

Верена

Мягкий утренний свет, проникая в окно, заливал комнату теплым сиянием. В лучах, изящно танцуя, кружились пылинки.

Я пригладила спутанные волосы. Кожа была влажной. В жаркой комнате простыня неприятно липла к телу, и я попыталась ее сбросить.

Безуспешно.

Тихий стон сорвался с моих губ, когда я попыталась изменить положение – но крепкая рука, обвивающая мою талию, мне этого не позволила.

Дейкр.

Его тепло дыхание щекотало мне шею. Я чувствовала, как мерно поднимается и опадает его грудь, прижимающаяся к моей спине, и этот успокаивающий ритм совпадал с биением моего сердца.

С каждым вдохом и выдохом он словно притягивал меня ближе. Жар, исходящий от него, окутывал меня теплом и желанием.

Ночью, когда он, спотыкаясь, вышел наконец из ванной в тесную комнату, я притворилась, что сплю. В номере была лишь одна кровать, так что деваться нам было некуда. Но после того, как я услышала, как он простонал мое имя за закрытой дверью, я не могла заставить себя посмотреть ему в глаза.

А если бы посмотрела, то стала бы умолять показать мне, что он там делал, умолять прикоснуться ко мне, облегчая боль, охватившую все мое тело.

С бешено колотящимся сердцем я вновь повернулась к окну. Мне не хотелось двигаться. Не хотелось будить его.

Но я не могла контролировать побежавший по венам жар, не могла контролировать свое отчаянное