Покорительница дворца - Райан Гродин

– Не напомните ли, волшебник Юг, – любезно начала она, – какие сладости вы ели во время нашей первой встречи?

Волшебник нахмурился еще сильнее.

– Какая разница, что я ел?! Кому это вообще интересно? Девочка, дело намного серьезнее! Тебя обвиняют в намеренном использовании короны Сумеречной королевы в качестве оружия.

Листок бумаги на песке постепенно принимал форму кошки, но Фэй, не обратив на это внимания, перешагнула через него и оказалась в южной части Центральной залы. Юг отступил назад – настоящий волшебник ни за что так не сделал бы. Еще Фэй подметила, что сегодня на нем другая мантия, такая же пышная и зеленая, как остальные наряды Юга, но с одним заметным отличием. У этой был необычно высокий воротник.

– О том, что в последний раз тиару Сумеречной королевы видели на чердаке Селурдура, – громко, чтобы слышали остальные волшебники, проговорила Фэй, – знали лишь несколько человек. Но вас среди них не было.

– Что за чушь! – рявкнул самозванец.

– А ведь она права. – Волшебник Запад подлетел ближе, и его прозрачное лицо сложилось в подозрительную гримасу. – Откуда Югу знать, что за вещи хранятся у меня на чердаке?

– Я слышал об этом от одного из моих учеников, – ответил Юг.

Вряд ли от Акселя. Тот безвольно замер, уставившись в пустоту, и даже не моргнул, когда перед ним по песку пробежала бумажная кошка. В кулаке он держал тиару. Однако присмотревшись, Фэй подумала, что, скорее, это тиара его держит. Один укус. Один рубин. Этого достаточно, чтобы от опытного волшебника осталась лишь тень.

– Искренне надеюсь, что случилось что-то серьезное! – возмущенно заявил Пак. – Мне такой чудесный сон снился – про мышей и про сливки… – Бумажный кот заметил в руках у Акселя корону и замер. – Во имя любви к Селестиусу Селурдуру! Пожалуйста, скажи, что глаза меня обманывают.

– А что именно ты видишь? – спросил волшебник Восток. Сафра осторожно подошла к бумажному коту и понюхала его.

– Какой-то остолоп схватил тиару злой королевы и окаменел. – Пак вздохнул. – Теперь на нем чары Сумеречной королевы, и если он не отцепится от тиары, то, возможно, превратится в дымчатую крысу.

– Дымчатую крысу? – вскрикнул волшебник Юг.

Зашуршав головой, Пак кивнул.

– Может, нам и удастся вернуть его в прежнее состояние, но сперва надо забрать у него тиару. Ой-ой-ой… Нет, не ты, Юг. И не ты, Фэй. Прикоснуться к ней может разве что волшебник Запад, и никто больше. На него проклятье тиары уже не действует – в конце концов, он и так мертвый.

– Ну наконец-то! Оказывается, в смерти есть и преимущества! – В призраке даже красок прибавилось. Он подлетел к Акселю. – Привет, золотце! Какая ты блестящая! Давай отвезем тебя в Селурдур и положим в красивую витрину? – Его прозрачные пальцы проскользнули сквозь рубины. – Тьфу ты! Ладно, попробую еще разок!

Однако древняя реликвия не дрессированная собака и послушно сидеть не собиралась. Выскочив из рук Акселя и сверкая кровавыми рубинами, она поскакала по песку. Сафра зарычала и отступила. Зато Пак, маленький бумажный кот, бросился прямо наперерез тиаре. Серебряные зубцы впились в бумагу, на спине Пака появились дыры.

– Давай, Запад, действуй! – закричал кот призраку.

– Пытаюсь! – ответил тот. – Но из-за электричества я совсем ослаб! – Бледно-жемчужная призрачная рука опять скользнула сквозь тиару и задела бумажное тело Пака.

Чтобы остановить злодейскую драгоценность, кот начал принимать другие формы. Превратился в лодку. Дракона. Бумажную диадему. Все бесполезно. Волшебник Север швырнул в тиару ледяным заклятьем, но оно тотчас же растаяло, намочив бумажного Пака. Лианы, которые вырастил Юг, тиара мгновенно перерезала. Фэй оглянулась на сундук.

– Пак! – крикнула она. – Ты можешь как-нибудь вернуть ее обратно в сундук?

– Вы ее слишком взбаламутили! – воскликнул кот. – И теперь лапы у меня размокли и превратились в кашу!

А вот руки Запада, похоже, окрепли. С громким криком волшебник спикировал на тиару, и крик превратился в победный вопль: его рука наконец ухватила серебро. Тиара завертелась и попыталась впиться зубами в тело призрака, вот только жизни, которой питалась тиара, в нем не было. Оправа, созданная для нового рубина, осталась пустой.

– Ха! – обрадовался Запад. – Обойдешься без кровавых закусок! Тебе теперь прямая дорога обратно на мой чердак!

– Нет, – перебил его Север, – мы отвезем ее ко мне в кузницу. У меня есть инструменты, которыми я ее уничтожу.

Серебряные зубцы в руке Запада искривились, и тиара тихо зашипела, но призрак ее не выпустил. Повернувшись, Фэй перехватила взгляд волшебника Юга. Поджавший губы Аксель тоже не сводил глаз с тиары.

– Ладно-ладно, – сказал Запад. – Я вообще не стремился накопить столько вещей. Вообще, пока не затеешь уборку, не понимаешь, сколько всего нажил. Хотя не помню, чтобы я пытался избавиться от этой чудесной старинной вещицы.

Острые зубцы тиары безуспешно цеплялись за его прозрачное лицо.

– Скажи-ка, как ты сбежала из Селурдура? А?

– Никак, – сказала Фэй. Она снова посмотрела на открытый сундук и вспомнила похожий на него чемодан, принадлежавший мальчику, которого когда-то тоже укусила эта тиара. Мальчику, который, увидев Иллиан с лицом Портии, тотчас же покинул праздничный банкет. И случилось это в тот самый вечер, когда кто-то вломился в мастерскую принца Макса.

– Тиару украл Вэнс Грейвсворт. – Сказав это, Фэй повернулась к волшебнику Югу. В имя Вэнса она вложила всю свою силу. И не ошиблась. Волшебник Юг напрягся: связывающее заклятье добралось до него.

Сердце у Фэй трепетало и колотилось, точь-в-точь как чемодан Вэнса Грейвсворта на лестнице Селурдура, когда по окончании турнира мальчик в спешке покидал замок. Сперва Фэй решила, что Вэнс так торопится, потому что расстроился из-за ее победы. Но тогда почему он прятался за углом, когда Фэй с Паком рассматривали витраж, изображающий ее битву с тиарой Сумеречной королевы? Тогда Фэй почудилось, будто Вэнс подслушивает их разговор – а ведь Пак как раз объяснял, что такой могущественной реликвии на чердаке не место.

– Когда мы отремонтировали фундамент, ты вернулся на чердак, верно? – тихо спросила Фэй. – И похитил тиару Сумеречной королевы. Затем ты украл зелье Макса и превратил себя в волшебника Юга.

Присутствующие ахнули. У раскрывшего от изумления рот Севера потрескивала борода. Возле ног Востока закружился песчаный вихрь. Их ученики, словно готовясь к бою, вновь возвели вокруг себя защитные заклятья.

Только юноша в обличье волшебника Юга неподвижно стоял на месте. Он не ухмылялся, не возражал и не пытался сбросить с себя заклинание Фэй. Вэнс словно… спрятался за него. Как будто он тонул в Бездонном море, а Фэй бросила в бурные серые волны спасательный круг.

– Пожалуйста, – хрипло проговорил он, не сводя глаз с Фэй, –