Покорительница дворца - Райан Гродин

– Еще один поддельный волшебник? – воскликнул Запад и сильнее сжал тиару. – Так все и знайте: первым был я! То есть это Ранкор первым вселился в мое тело, но моду завел я!

– Значит, ты не волшебник Юг, – тихо проговорил Восток.

Юг, то есть Вэнс, покачал головой:

– Нет, но я этого не хотел… Не хотел в него превращаться. Я… Все из-за тиары. Тогда, во время турнира в Селурдуре, я впервые надел ее и почувствовал себя непобедимым, – сдавленно прохрипел он. – А ты сказала мне, что Сумеречная королева бессмертна. Я решил, что тиара мне поможет – если я заберу ее, то лучше пойму суть бессмертия.

Тогда возле витража, когда Фэй заметила Вэнса, он трогал шрамы от укусов у себя на шее. Этот жест повторил он и теперь. Зеленоватые пальцы дернулись к высокому воротнику.

– Когда я надел ее во второй раз, то, казалось, смогу гору из земли вырвать, сорвать луну с неба или совершить нечто такое, о чем рассказывается в древних легендах – заморозить море или управлять мертвецами. Я словно стал больше, чем на самом деле. – Он опустил руку и посмотрел на тиару, которая силилась освободиться от хватки волшебника Запада. – И в то же время меня делалось меньше. Я смотрел в зеркало – и едва узнавал себя. Вел себя как лунатик, вот только делал все это не во сне.

Разлохматившийся бумажный Пак доковылял до Вэнса. В бумаге зияли дыры, и он больше походил не на сердитого бумажного кота, а на побитую молью салфетку.

– Это называется одержимость, глупый ты мальчишка! Тиара – оружие, с помощью которого Сумеречная королева подчиняла себе всех великих духов Солума. Тиара помогла ей заполучить власть над драконами, эльфами и лесными духами, высосать из них жизненную силу и полностью подчинить их. Когда ты надевал эту проклятую драгоценность, не она делала тебя сильнее – это ты отдавал ей свою силу.

Фэй вспомнила высокие воротнички Вэнса и удивление подружек леди Бортрам на банкете: «Мистер Грейвсворт! Да вы только посмотрите на себя! Кожа да кости!» Неудивительно, что он искал на цветочном рынке мох для сгущения крови.

Тиара целых три месяца питалась кровью Вэнса Грейвсворта.

Он ошарашенно смотрел на бумажного кота.

– Теперь я это знаю. Я надеялся, что железогуст поможет мне избавиться от проклятья, но сейчас мне кажется, будто я умираю.

– Умираешь? – фыркнул Пак. – О нет, Вэнс Грейвсворт. Ты теряешь волю, но не умираешь. Теперь твоя магия принадлежит Сумеречной королеве. Как только твое тело обессилеет, ты окажешься полностью в ее власти, как Ранкор и все остальные ее приспешники.

– Ты сказал, что я превращусь в дымчатую крысу, – вспомнил Вэнс.

– Лучше в кошку. Очень рекомендую, – посоветовал Пак. – Котом коротать вечность намного приятнее. Знай себе дремли на солнышке да писай на подушки тем, кто тебе не симпатичен.

Вэнса такое будущее явно не обрадовало.

– Я не хочу быть ни крысой, ни кошкой, – жалобно пробормотал он.

– Об этом тебе следовало подумать до того, как похищать проклятую реликвию из замка волшебника, – отрезал Пак. – Видишь ли, любой поступок имеет последствия.

Вэнс задрожал, и с мантии волшебника Юга посыпались листья. Когда мальчик посмотрел на Фэй, в глазах его не было злости.

– Ты же мне поможешь? – прошептал он. – Когда ты произнесла мое имя, Сумеречная королева потеряла надо мной власть. Если ты и дальше будешь называть меня по имени, то, возможно, я снова стану собой.

В этом Фэй сомневалась. Связывающее заклятье держалось с трудом, и с противоположной стороны она чувствовала еще что-то. Чью-то силу. Если ее собственное заклятье – это брошенная в бурное море веревка, то чужая сила – все, что спрятано в морской пучине. Затонувшие корабли, скелеты и морские змеи, голодные и ненасытные. И все это неумолимо приближалось, словно она и правда стояла на берегу моря…

– Фэй не может разгребать за тобой каждый раз, как ты дел наворотишь! – топнул лапкой Пак. – Чтобы избавить меня от власти Сумеречной королевы, понадобились четверо опытных волшебников. Если ты носишь тиару уже почти три месяца, освободить тебя под силу лишь всему конклаву. К прискорбию для тебя самого напомню, что ты лишил их возможности выбрать нового волшебника Запада.

Фэй оглянулась. Призрак волшебника Запада по-прежнему удерживал тиару, а та пыталась вонзить в него серебряные клыки совсем так же, как прежде расправлялась с остальными своими жертвами. Вот только призраку было хоть бы что. Он поднял тиару повыше, чтобы Север как следует рассмотрел ее кровавые рубины. Восток с Сафрой держались в стороне. Шерсть у гепардихи на загривке встала дыбом.

– Бумажное письмо право, – сказал Восток. – Двум волшебникам не под силу то, на что способны четверо. Для полноты конклава нам нужен голос Юга. И сам он тоже. Что ты с ним сделал?

– Я… я ничего не делал, – пролепетал Вэнс, – это все тиара. Когда я понял, что с помощью зелья Иллиан принимает облик горничной, Сумеречная королева заставила меня украсть это зелье из мастерской принца Макса и подсунуть его волшебнику Югу. Сегодня утром за завтраком я подлил немного ему в чай. Волшебник даже не заметил – я самый молодой ученик и обязан его обслуживать.

– То есть вряд ли он сейчас у себя в спальне пьет чай? – робко спросила Фэй.

– Там его нет, – хрипло подтвердил Вэнс. – Я… нет, Сумеречная королева добавила в зелье снотворное. Как только Юг заснул, я оттащил его в подземелье… – Вэнс прикусил губу и не договорил.

Фэй показалось, будто замолчал он не по своей воле. Во-первых, на губе у него выступила кровь, а во-вторых, Фэй снова захлестнула волна непостижимой тьмы.

Ее заклинание слабело.

Земля задрожала.

Это землетрясение было намного сильнее того, которое застало их вчера вечером в Центральной зале. На песке арены обозначились трещины, зеленый лабиринт наклонился, и Фэй на миг увидела зрителей. С трибун падали плакаты, с крыш сыпалась черепица. С громким рычанием Нел взмыл с башни, где располагалась мастерская принца Макса. Эскизы самолетов выпали из окна и полетели над драконьей тенью. Подняв хрупкое туловище Пака, Фэй спрятала бумажного кота в карман мантии. Как раз вовремя. По песку проползла еще одна трещина, такая большая, что, казалось, того и гляди поглотит сундук с коронами. Восток и Север испуганно отскочили назад. Аксель не шелохнулся, хотя прямо у его ног разверзлась пропасть.

Из окон мастерской посыпались предметы более крупные – гаечные ключи