Зло во мне - Джеральд Бром

Я остановился. Молодая женщина стояла перед рядом торговых автоматов, спиной ко мне.

Это она! – подумал я. – О, дорогой Боже, это она! На ней не было белого сарафана, но волосы были такими же, а песня, клянусь, мерцала вокруг неё, как аура.

Перед женщиной стояли трое молодых мальчиков и их мать. Мальчики оживлённо обсуждали, какие вкусности купить. Женщина ждала за ними своей очереди. Я подошёл, прямо к ней сбоку, чтобы уловить её профиль, и ахнул. Говорю вам, это действительно была она, женщина из моего сна. Но как?

Мои пальцы подёргивались, когда я боролся с непреодолимым желанием схватить её и похитить. Я сделал шаг ближе, ближе, чем следовало. Я ничего не мог поделать. Но она не заметила, казалось, даже не заметила мальчиков, её глаза смотрели куда-то в пустоту, лицо было расслабленным, губы двигались едва заметно, словно она говорила с кем-то, кого могла видеть только она. Это было странно, но в тот момент всё было странным. И песня, эта прекрасная, ужасная песня. Боже, она была в моей голове, заставляя всё моё тело пульсировать. Мои глаза остановились на её тонкой, изящной шее, её мягкой бледной плоти. Мои руки ныли, чтобы сжать её горло, почувствовать её учащённый пульс, когда я выдавливал из неё жизнь.

«Нет», я хотел больше, я хотел… что? Мой рот наполнился слюной, и я понял, что хочу, мне нужно, попробовать её на вкус, укусить и жевать её плоть, буквально съесть её заживо. Насколько это безумно? Моя челюсть сжалась так сильно, что зубы начали болеть, и, думаю, я бы напал на неё тут же, если бы мать не обернулась.

– Прошу прощения за них, – сказала она, кивая на своих детей. – Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-то так волновался из-за проклятого торгового автомата? Господи, что бы я отдала, чтобы так волноваться о чём-то в эти дни.

Я отвернулся, притворяясь, что кого-то ищу, не желая, чтобы они видели моё лицо, не в том состоянии, в котором я был.

– Почему бы вам не пройти вперёд, – сказала мама женщине. – Похоже, мы здесь задержимся.

Молодая женщина подошла, положила несколько монет в автомат, купила пирожное «МунПай» и две бутылки газировки, затем пошла прочь. Я просто стоял, как полудурок, наблюдая, как она уходит. Песня, её интенсивность, была подавляющей, и она дошла до парковки, прежде чем я понял, что она уходит.

Я пошёл за ней.

«План?» У меня не было плана. Мой разум кричал мне, чтобы я просто схватил её и забросил в кузов своего фургона. Я пошёл быстрее, быстро сокращая расстояние. Там была женщина средних лет, выгуливающая своего пуделя, и какой-то парень, спящий в Королле, но в тот момент, в тот миг, мне было плевать, кто меня увидит. Она должна была быть моей. Я заполучу её.

– Руби, дорогая – кто-то позвал.

Там, пожилой мужчина, сидел на пассажирском сиденье чёрного Кадиллака. Я даже не заметил его. Он открыл дверь и вышел, держа карту.

Она подошла к нему и протянула ему одну из бутылок газировки. Он провёл пальцем по карте, казалось, они обсуждали маршрут.

Я остановился. Что я делаю? Нельзя просто так схватить кого-то среди бела дня. Но песня говорила мне обратное. Я знал, что могу уложить старика одним ударом. А женщина? Руби, так её звали? Она была совсем не крупной. Я был уверен, что смогу затащить её в кузов фургона, прежде чем кто-либо поймёт, что происходит.

– И что потом?

«Потом я отвезу её на ближайшую грунтовую дорогу и буду кусать, жевать и есть её плоть, пока мой желудок не раздуется так, что я не смогу больше есть. Я буду сосать, лизать и пить её кровь, пока её сердце не перестанет биться. А потом… а потом… тогда мне будет плевать, потому что я буду насыщен, накормлен, закончен, счастлив … счастлив, как моллюск в масляном соусе».

Раздался гудок. Позади меня был большой пассажирский фургон; женщина с суровым лицом махала мне, чтобы я убрался с дороги. Я понял, что стою посреди проезда. Я отошёл в сторону, и она въехала на ближайшее парковочное место. На боку фургона было написано «РАНЧО БИБЛИИ РИВЕРСАЙД», и он был полон детей. Боковая дверь сдвинулась, и они начали выпрыгивать, крича и дурачась.

Я оглянулся на Руби и старика; они садились в Кадиллак. Я двинулся вперёд, когда внезапно женщина, та, что вела церковный фургон, оказалась передо мной – дама средних лет, такая же широкая, как и высокая.

– Прошу прощения, что сигналила вам, мистер, – сказала она, затем прищурилась на меня. – Эй, с вами всё в порядке?

Я протолкнулся мимо неё, бросаясь к Кадиллаку, затем остановился.

– Нет, нет, это не сработает. Я сошёл с ума?

И ответом было: да.

Кадиллак завёлся.

– Чёрт, они уезжают!

Я бросился к своему фургону, прыгнул на водительское сиденье, но мои ключи – их не было в карманах. Нет, они были сзади, возле кровати. Я бросился за ними, запутался в ремне безопасности, споткнулся о бок мини-холодильника. Я вскрикнул, схватил ключи, прыгнул обратно на водительское сиденье, завёл его и выехал.

– Где вы? – закричал я, сканируя парковку. – Куда вы подевались?

Конечно, они могли уехать только в одно место – обратно на шоссе. Я надавил на газ, чуть не задев Короллу, когда вылетал из зоны отдыха.

Я вылетел на шоссе, и их нигде не было видно. Я утопил педаль в пол, затем ослабил, потому что в этот момент понял, что, хотя я не видел Руби, я всё ещё слышал её песню, и она говорила мне, что они прямо впереди. И, конечно же, мгновение спустя я заметил чёрный Кадиллак примерно в полумиле впереди.

Я пристроился за несколькими машинами позади них и поехал следом. Похоже, они тоже направлялись в Атланту, но было неважно, куда они едут, даже на край света, потому что песня, песня обещала мне её сладкую плоть и кровь.

– Я последую за тобой куда угодно, – сказал я, и скрежетнул зубами.

* * *

Руби въехала на длинную подъездную дорожку, остановившись перед красивым старинным викторианским домом, скромным по сравнению с некоторыми на этой улице, но всё же элегантным с его тонкой резной отделкой и высокими, величественными окнами. В отличие от большинства других, этот дом был в полном цвете, выкрашенный в лавандовый и голубой цвета («haint blue» –