Отложенное взросление - Яна Яжмина

– Может, какой-нибудь тест?

– Чтобы всё мое руководство знало, какого числа тебя аннулировать? Давай!

– У меня есть риск родить в резиденции?

– Живота нет пока, значит, максимум третий месяц. Если так, то тебя спасет строгая диета. И следи за нагрузками. Ни обо что не ударяйся. Не дерись. Добудь одежду на пару размеров больше, скажи, поправилась в изоляторе.

– Поняла. Спасибо.

– Ишь, заладила. И не говори никому, давай иди уже.

Я вернулась в комнату и изумилась тому, как всё поменялось. За время, пока меня не было, ее заселили первогодками. Девочки мало того что привели в порядок пол, так еще переставили мебель, повесили новые шторы и плакаты каких-то групп, которые я даже не застала, будучи в городе. А еще у нас появился входной замок.

Новое жилье (хоть оно и было прежним), наступление октября, а значит, предстоящее празднование Дня комсомола и, главное, мое новое положение, о котором хотелось бы кричать на каждом углу, – всё это наделило осень каким-то особым смыслом.

Увидеть Марка не представлялось возможным. Но одну встречу я заказала и ожидала подтверждения с той стороны ограждения.

– Кира Андреевна Самохвалова проживает в этой комнате?

Расслышать неуверенный вопрос дежурной получилось лишь с третьего раза. А всё потому, что девочки с самого утра слушали новомодные песни из голубого огонька. Я пыталась поспать еще хоть пару часов, но увы. Есть график, и после девяти утра в комнатах можно шуметь. Так что, смирившись, я на своем втором ярусе укромно читала медицинскую энциклопедию. Пальцы затекли. Как же неудобно держать книгу открытой сразу в двух местах. Но иначе не видать мне страницу про беременность. Нужно было действовать скрытно и при любом случае перелистывать на параграф про народную медицину.

– Да, я здесь.

Дежурную смутило, что в комнате с первокурсницами проживает выпускница. Но она сдержалась и без лишних вопросов протянула мне вызов.

– Двенадцать пятнадцать, зал Б. Вас будет ожидать Самохвалов Андрей Юрьевич.

Ровно то же самое было написано на бумаге. Но, возможно, не все в резиденции упражняются в навыках чтения. Вот им и озвучивают очевидные вещи. Я посмотрела на часы. Мама дорогая! Уже полдень.

– Почему вы сообщаете это только сейчас?

– Ну, сначала первый корпус, потом второй, теперь вот вы.

Да, понабирают на дежурства, а нам, добропорядочным гражданам, страдать. Надо же в порядке вызова ходить. А то что же? Ни в чем не повинные люди могут без встречи остаться. Хотя последнее точно не про меня.

Предусмотрительно оставив книгу на странице про спиртовые компрессы, я переобулась, накинула форменную кофту на молнии в цвет штанов и направилась к переговорной.

Когда все студенты заняли деревянные стулья напротив столов и коричневых кресел (для гостей), из репродуктора зазвучала инструкция. Это Константа. Я бы узнала ее сипловатый голос из тысячи других.

– Час семьи – это уникальная возможность увидеть родителей. Эти люди вложили все свои силы, чтобы довести вас до отправления в резиденцию. Хорошенько подумайте, что им скажете. Хотите ли, чтобы они за вас волновались? Помните: долг, совесть и честь. Вы – рабочий запас, вы – надежда следующих поколений. Проведите эту встречу достойно.

– Учет и контроль – вот главное, что требуется…

На этот раз звучал голос Владимира ИИльича. Он говорил так заумно, что я теряла мысль после первой же фразы. Наверное, стоило бы немного времени уделить политологии, научиться во всё это вникать. С другой стороны, изучать закон должен тот, кто не доверяет Константе. А я доверяю.

Мысли улетучились мгновенно, едва поседевший мужчина сел напротив.

– Ну здравствуй, дочка.

Мы не виделись почти десять лет. И, судя по старательно наглаженному пиджаку, в подмышках которого виднелись швы нитками не в цвет, дела дома шли не лучшим образом, но отец старался.

– Пап, тут замечательно, – не ожидая от себя такого, заговорила я, но осеклась.

Он не верил. А я боялась сказать самое главное. Точнее, второе по важности. Новость, которой так хотелось поделиться, тут звучать не должна. Маринка предупреждала, рассказывая о своих разговорах с семьей, что в столах встроены микрофоны.

– Пап, я только сейчас посмотрела кассету.

– Я же просил…

– Извини.

– Хорошо, что посмотрела.

– Как мама?

– Не согласилась идти.

– Я поняла.

– Она увидит тебя и…

– Да, обязательно.

– У Никиты хорошо получается в науке.

– Как мама и хотела.

– Я не вмешиваюсь. У меня со спортом не получилось.

– У меня тоже.

– Да. У тебя тоже.

– Но и без спортивных наград как-то люди живут.

– Тоже верно. Никита, он послушный сын. Хорошист. Тихоня.

– Лучше меня?

– Вы разные.

– Я вернусь и вправлю ему мозги!

– Хорошо бы.

Разговор строился с трудом. Мы так давно не общались, что было сложно подобрать правильные слова. Отец тоже был растерян. От него уезжала девочка-подросток, а сейчас перед ним сидела круглолицая женщина. Еще и беременная, но это он вряд ли понял. Мы обсудили общих знакомых, я узнала, что он вышел на пенсию, но по долгу службы остался на половине ставки.

– Что я о себе. Меня ты и так видишь. Никита учится в девятом классе. Мама берет в элитных кварталах заказы на уборку квартир и на программирование умных домов. После работы в цехе ЭПО, ну, ты понимаешь. Ограждения, электричество…

Отец пристально посмотрел на меня, положив руку на перфорированную часть стола. Он мог бы сказать напрямую, что эти заказы выполняет Никита. Но, видимо, его тоже кто-то предупредил о микрофоне.

– Да, она у нас отличный специалист.

– А у тебя как дела?

– Нормативы закрыла, жду окончания программы. Баллов на высшую категорию хватает. А еще…

В этот момент я положила руку рядом с папиной. На перфорированную часть стола. Улыбнулась. И опустила глаза на живот.

– Я набрала вес.

Глаза отца засияли. Я испугалась, что он встанет с места и бросится обнимать меня. Но он сдержался. Спортивная закалка дала о себе знать.

– Это хорошо, дочка, – старался подобрать слова будущий дедушка. – В здоровом теле – здоровый дух, так ведь?

В этот момент прозвучал сигнал об окончании встречи. Мы обменялись радостными кивками и разошлись каждый к своей двери. На душе было тепло и радостно. Впереди ждал мой последний День комсомола и еще три прекрасных месяца, когда можно пить газировку с сиропом и ни о чем не тревожиться.

Я записалась на дежурства по столовой, чтобы хоть как-то оправдать источник своей полноты, и продолжила трудиться у Марины в мастерской.

Не то чтобы мне всё это было нужно. Но, как говорила Константа, «важнейшим принципом