Добрым словом и пистолетом - Ольга Олеговна Погожева

– Кровь! – вдруг осенило Эвелин. – За пару недель до убийства я посещала государственную лабораторию. Сдавала анализы для экспериментальной клиники…

– Зачем? – поинтересовалась Джен. – Не сочтите за пустое любопытство, просто сейчас важна каждая деталь.

Эвелин закусила губу, и от неё почти физически повеяло болью.

– Мы с Джоном очень хотим ребёнка, – призналась миссис Ллойд. – Но у нас не получается. Мой врач предположил, что дело во мне. До встречи с Джоном я вела… активный образ жизни. Стрессы, физические нагрузки… Революция – это борьба, а не романтическая прогулка! У меня даже пропадали женские дни. Сейчас, рядом с Джоном… я словно восстанавливаюсь из пепла. Я становлюсь той Эвелин, которую давно похоронила. Которая способна любить… отдавать… Я теперь знаю, что такое быть любимой супругой, – Эвелин слабо улыбнулась. – И безумно хочу стать любящей матерью.

Трепетные эмоции миссис Ллойд растрогали бы Джен, вот только факты говорили об обратном.

– Я нашла эту записку в вашем кабинете, – сказала Джен, расправляя на столике смятое письмо. – В том, что Джон любит вас, я не сомневаюсь. Но ваши чувства вызывают сомнения. Скажите правду, Эвелин: вы очаровывали Джона с определённой целью? Брат стал всего лишь средством для ирландской революции, не так ли?

Эвелин пробежалась взглядом по неровным строчкам, вспыхнула и тут же нахмурилась.

– Я не получала этого письма, – помолчав несколько секунд, тяжело выдавила миссис Ллойд. – Но я узнаю почерк брата. Вик всегда посылал записки с поверенным, и я их сразу уничтожала. Хотела переговорить с братом с глазу на глаз. Объяснить, что для меня война закончилась! Да, Джен, – бросила Эвелин с неожиданным вызовом, – план был именно таков! Влюбить в себя молодого лорда Ллойда – человека, которого ненавидела вся Ирландия – и использовать его для дальнейших диверсий. Я выполнила лишь первую часть обязательств. А затем… я сама влюбилась, как девчонка! И не смогла… Обмануть его доверие – не смогла. Предать, отказаться от его искренней любви – не смогла. Я полюбила по-настоящему! И никому, никогда не позволила бы навредить Джону! Брату сказала, что достаточно того, что молодой Ллойд покинул ряды британской разведки, и больше не станет нам вредить. Джон разочаровался в войне, считал её чудовищной ошибкой… И я простила его. И британцев – ради него! Считайте уловкой или ложью, Джен – но я люблю вашего брата. А эта записка… – Эвелин поморщилась, пиная пальчиками смятую бумагу. – Виктор, по-видимому, не успокоится, пока не разрушит наш брак. Брат ведь даже не познакомился с Джоном толком. Иначе бы понял, что такого человека нельзя, невозможно использовать! Джон ведь… он внутри – чистый! Под всем этим наносным и защитным… он – неиспорченный! Понимаете?!

Джен помолчала. Спрятала записку в сумочку и вежливо кивнула.

– Понимаю, – сдержанно согласилась она. – Я знаю Джона с двенадцати лет. Желание помогать обиженным и угнетённым у него в крови. Порой доходит до фанатизма… Однако если вы не получали письма, откуда оно в вашем доме?

Эвелин нахмурилась, помотала головой, от чего белокурые пряди ещё больше растрепались.

– Понятия не имею. Похоже, что кто-то упорно хочет меня подставить. Ведь если бы это письмо нашёл Джон… пришлось бы объясниться с ним раньше, чем я планировала.

Джен качнула головой и поправила съехавшие очки.

– Почему вы не рассказали Джону правду, Эвелин? Если всё для себя решили?

Белокурая ирландская стихийница сникла, равнодушно пожимая плечами.

– Какая теперь разница? Что изменится, если я признаюсь, что… боялась? Страх неведом Эвелин О’Рид – спросите кого пожелаете… Но потерять Джона я боялась. Я надеялась, что Виктор образумится, когда я объясню, что вышла из игры. Брат меня любит. Разумеется, поначалу разгромит всё, что подвернётся под руку, но потом остынет. И никто бы не подбросил Джону зёрна сомнений. И его любовь ко мне, чистая, искренняя, так и осталась бы нетронутой. Не отравленной подозрениями, недоверием, болью…

Джен опустила глаза, сжимая руки «замком». Увы, тайное всегда становится явным. В этот раз она послужила орудием справедливости и открыла брату глаза. Но это мог быть кто угодно. Удар нанесён, подозрения закрались. Но что переживать? Истинная любовь и не такое переживёт, а вот фальшивая…

– В какой лаборатории вы сдавали кровь? – спросила она. – Я наведаюсь туда и узнаю, могли ли её оттуда изъять посторонние лица.

Выслушав ответ, Джен задумчиво кивнула и поднялась.

– Проверю, – пообещала она. – И… до встречи, Эвелин. Надеюсь, всё скоро прояснится.

Ирландская стихийница нервно передёрнула плечами.

– Боюсь, злоумышленник мне не по зубам, Джен, – глухо выдавила миссис Ллойд. – Кем бы он ни был, он слишком хорошо знает Джона и меня. Преимущество очевидно: я без понятия, с кем мы воюем.

Джен бережно коснулась ледяной ладони Эвелин, безвольно покоившейся на гладкой столешнице. Звякнула цепочка наручников.

– Уверена, что всё скоро разрешится, – мягко пообещала она. – Всё будет хорошо.

Эвелин вскинула голову… и тотчас вновь безвольно уронила её на грудь.

– Я не верю, – мёртво ответила миссис Ллойд.

Наружу, в неприветливые объятия раннего лондонского вечера, Джен выбралась абсолютно выжатая, с последней сумкой в руках. Эвелин передадут привезенные вещи, так что на первое время невестка обеспечена средствами гигиены и хоть какого-то комфорта. Больные в клинике Присли сразу чувствовали себя лучше, когда их окружали привычными вещами и дорогими сердцу предметами. Это всё, что Джен могла сейчас сделать для Эвелин.

Кстати, профессор Присли…

Таксист, на удивление, дождался. И даже выскочил наружу, принимая сумку с грязными вещами.

– Выглядите дурно, мисс, – без обиняков просветил её водитель, запихивая сумку в багажник. – Домой, что ли?

Джен забралась внутрь, вытягивая ноги, прикрыла глаза, пока водитель усаживался на своё место.

– В химчистку, – ответила она. – Надо вычистить вещи, иначе так буду носить чужое пальто.

– А я сразу заметил, что не сидит, – снова «обласкал» таксист, включая зажигание. – Ну а потом-то? Домой уж, мисс? Совсем стемнеет, – предупредил заботливый водитель. – А вы продрогли вся и… вид не очень.

Джен невесело усмехнулась, сняла очки, растирая переносицу. Затем решительно водрузила их обратно на нос и мотнула головой.

– Нет. Надо проведать ещё одного человека.

ГЛАВА 11. Неожиданное приглашение

«Самые соблазнительные женщины – это, в первую очередь, умные женщины».

Джанфранко Медичи

Следующий день прошёл в хлопотах. И пальто, и плащ обещали вычистить через неделю, а вещи Эвелин Джен сложила в стирку, чтобы вернуть невестке в первозданном виде. Затем ей пришлось хорошенько покопаться в гардеробе, чтобы найти тёплый