Добрым словом и пистолетом - Ольга Олеговна Погожева

– Не скрою, Рафаэль был и остаётся проблемным ребёнком, Джон. И он уже причинил столько неудобств близким и дальним родственникам, что мы все мечтаем, чтобы однажды младший Ламорте упокоился навеки. Но я всегда надеялся, что этот покой подарю ему не я. Сантименты, Джон, сантименты. Именно они не дают нам решить вопрос малой кровью. Поправляйтесь, – кивнул итальянец, поднимаясь на ноги. – Кузен совсем выжил из ума, раз поднял руку на потомственного менталиста, лорда, старшего инспектора и к тому же героя войны. Вашу смерть использовали бы как знамя, под которым развернули бы настоящий геноцид против итальянской диаспоры в Британии… Кстати, как вам это удалось? – вдруг поинтересовался Джанфранко. – «Томпсон», насколько мне известно, ещё никого не подводил. И вдруг – выживший под автоматной очередью…

Джон лишь слабо пожал правым плечом.

– Первой пулей меня отбросило в сторону. Упал на соседнее сидение, затем сполз под руль, как мог, и прикрылся ментальным щитом. Не очень помогло, как видите, но что-то из ливня пуль всё-таки задержало. Иначе мы бы сейчас не беседовали.

Медичи помолчал, затем коротко склонил голову, прощаясь.

– Я рад, что вы выжили, Джон, – без выражения проронил итальянец, но Джен вдруг поняла – не лжёт. – Я уважаю профессионализм и выдающиеся способности. А то, что кузен вас едва не изрешетил, говорит лишь о том, что вы на верном пути. Поправляйтесь, – повторил Медичи. – И до скорой встречи.

Проходя мимо Джен, итальянец – случайно или намеренно – коснулся её ботинка своим. Опустил взгляд вниз и тонко улыбнулся, снова поднимая глаза.

– Снова коллекция Скиапарелли, – заметил Медичи. – Жаль, что сегодня вы изменили своему великолепному пальто, мисс Эвергрин. Вам идут яркие цвета.

– Деликатный намёк на то, что сегодняшний наряд мне не к лицу, – не удержалась Джен.

– Я не хотел обидеть, – заметил итальянец.

– Я не обиделась, – заверила Джен. – Тем более, что это пальто я позаимствовала из чужого гардероба. Прости, Джон, – обратилась она к брату, – у нас не было времени заехать ко мне домой. Пальто и блузка все в крови, и я подумала…

– Всё в порядке, – негромко подтвердил брат. – Хотя не могу отделаться от странного чувства…

– Ну, с Эвелин меня всё равно не перепутать, – через силу рассмеялась Джен. – Не переживай, верну всё в чистом и выглаженном виде.

Джон слабо улыбнулся, пожимая её ладонь здоровой рукой, и Джен поймала взгляд Медичи, которым он задумчиво одарил брата с сестрой. Итальянец, впрочем, не задерживался и откланялся тотчас.

– Свалил наконец, – прокомментировал Хосе, подскакивая на месте. – Хоть кто-то ему поверил? – подозрительно прищурился сержант, попеременно глядя то на одного, то на другого начальника. – Гладко стелет этот ваш Медичи! И фрукты наверняка отравлены!

– Не думаю, – остудил подчинённого Адам. – Это был бы глупый поступок. Медичи прав – если Джона убьют, пулей или ядом, то эту смерть раздуют в мгновение ока. И на выходе получаем такую жёсткую борьбу власти с иммигрантами, что даже тебе придётся паковать вещи.

– А меня за что? – обиделся Хосе. Подумал, перегнулся через Джона и цапнул банан из ароматной связки. – Не боись, шеф! Возьму удар на себя, – отважно заявил сержант, с аппетитом надкусывая спелый фрукт.

– Что Дэниел? – слабо спросил Джон, поворачивая голову к Кёстеру. – Допросили?

Адам коротко кивнул.

– Отмалчивается, – невыразительно ответил инспектор. – Но на имена, которые ты дал, среагировал. Признался, что Ламорте упоминал Миранду Джонсон, Рэймонда Равена и профессора Зборовского. Но с ним никаких деталей не обсуждал.

– Лжёт! – припечатал Суарас, торопливо проглотив остатки банана.

– Конечно, – спокойно подтвердил Кёстер. – Дэниел Ричардс – правая рука и лучшая торпеда Ламорте. Не удивлюсь, если он знает даже больше, чем сам Ламорте.

– И он… «признался»? – тихо усмехнулся Джон.

– Надавили, – без тени сожаления признался Адам. – Клянётся, что ничего больше не знает и вообще занимался только поставками психов для пансиона Присли. А потом закусил удила и ударился в молчанку, видимо, сообразив, что сболтнул лишнего.

– Снова Присли, – нахмурился Джон. – Даже если предположить, что сыворотку он не крал… доказательным алиби он всё равно похвастать не может. И что за поставка психов?..

– Слишком много всего, – признался Хосе, горестно взмахнув шкуркой от банана. – Кандидат в министерское кресло, глава одного из итальянских синдикатов, гениальный профессор с революционной сывороткой, убийство секретаря уголовного розыска, подстава для миссис Ллойд, личные счёты с Джоном… Вот какого дьявола этот припадочный тебя обстрелял? – в отчаянии спросил Хосе. – Ты же с ним раньше даже не пересекался!

– Мы что-то упускаем, – устало прикрыл глаза Джон. – Должна быть общая нить…

Джен осторожно высвободила руку, провела ладонью по высокому лбу, зацепив сухие бинты. Пора менять… да и брат борется со сном чисто из ллойдовского упрямства.

– Мы пойдём, – мягко проговорила она. – А ты отдохни, неугомонный братец… Только вернулся с того света, а уже прыгаешь в работу прямо из больничной койки. Вещи оставлю у тумбочки, – переключилась на насущное Джен. – Сегодня, верно, уже не успею к тебе. Я сейчас к Эвелин, отвезу вещи, затем – домой, потому что не могу же я занашивать чужое пальто…

– Ты – чудо, – выдохнул Джон с уже закрытыми глазами. – Вот только перед Эвелин… загляните к этому… вертлявому…

– К кому? – удивился Хосе, присаживаясь обратно на койку.

– Невил Хэтч, – с трудом вернулся в реальность Джон. Открыл глаза, устало глянув на подчинённого. – Хэтч видел, как человек со шрамом на лбу приходил в лечебницу. У нас уже есть признание самого Дэниела, но свидетель не помешает… Может, ещё что важное сообщит, о своём любовнике…

Суарас поперхнулся неприличным смешком, а Кёстер невозмутимо кивнул.

– Доставь в госпиталь, сделай очную ставку, – продолжал Джон. – Пусть подтвердит, что Дэниел и есть тот самый итальянец, с кем шушукался Присли ночью. Опроси…

– Сделаем, Джон, – сжалился над начальником Адам. – Отдохни уже.

Джон послушно прикрыл глаза, пока инспектор Кёстер с Суарасом выходили из палаты. Джен задержалась, прикусив губу. Не лучшее время. Видит небо, не лучшее. Но это может быть важно для расследования, а значит, брат должен знать.

– Джон, – мягко позвала она. – Я оставлю записку, позже прочтёшь. Это может быть важно…

Брат распахнул больные чёрные глаза, перехватил её руку. Развернул смятое письмо пальцами, вглядываясь в неровные строки. Побледнел так разительно, что Джен перепугалась.

Холод. Холод и боль.

– Прости, Джон, – тихо проронила Джен. – Я нашла это письмо в кабинете Эвелин и подумала, что тебе стоит знать.

Брат не знал. Для него это и впрямь оказалось настоящим ударом. Джен уже трижды пожалела, что достала это проклятое письмо – но