Кто вы, профессор Верещагин 1 - Татьяна Матуш

Сегодня что-то должно произойти, что-то, что она должна предотвратить во что бы то ни стало. Вспомнить бы, что именно!

Непрожитый день исчез со скрижалей бытия, смытый рекой времени — чем он отметился, почему был настолько плох, что Ксения решила без колебания вырвать из этой книги неудачную страницу, скомкать и выкинуть… И ни у кого не спросишь.

В деревне Ксения, было, приблизила к себе немую деревенскую предсказательницу, которая довольно точно гадала на урожай, ранние или поздние заморозки, да будет у беременной мальчик или девочка — но оказалось, что женщина вовсе не видит будущее, просто умна и наблюдательна.

Вошла Мария с теплой водой для умывания и гребнями.

Ксения жадно всматривалась ей в лицо. Если кого и взяла бы в товарищи в таком скользком деле, то лишь ее. Две головы лучше, чем одна — но по глазам девушки было понятно — здесь тоже мимо!

И вода из озера не помогла.

Надо ждать знака, тогда формулы сработают и раскроют свиток спрятанной памяти. Смотреть по сторонам и быть предельно внимательной.

Укол шпильки нарушил ее сосредоточенность.

— Маша!

— Простите, барышня, дурочку криворукую, — поспешно повинилась Мария. — Уж больно волосы у вас спутались, видно, снилось что нехорошее.

— Как будто ничего не снилось. Как легла, так будто в темный колодец провалилась, — задумчиво проговорила Ксения, перебирая детали своего утреннего пробуждения. И едва не подскочила, когда шпилька больно уколола ее второй раз.

— Да что с тобой такое сегодня?

Девушки уставились друг на друга: узкое породистое лицо с тонкими, словно кистью выписанными чертами и круглая пухлощекая мордашка, «кровь с молоком». И одинаково озадаченное выражение глаз, серых и карих.

— Живот немного крутит, — неуверенно призналась Маша.

Девушка долго не могла понять, что на материальный мир, такой привычный и надежный, полагаться нельзя. Грязь на башмаках, узелки на платочке, иначе заплетенные косы — все подводило. Помочь могла только своя голова, и еще чуть-чуть, немного — тело.

— Думаешь, вчера воду из озера пила?

— Да Господь же ведает, Ксения Андревна. А из ключей как-то ничего и не вспоминается.

Княжна уселась перед большим трюмо и машинально взяла в руки пудреницу. Показалось — или с зеркалом и впрямь что-то неправильное? На первый, да и на второй взгляд зеркало как зеркало, такое же как вчера.

Память молчала, как стойкий солдат в турецком плену: пытай не пытай.

Осознав тщетность своих попыток, Ксения смирилась:

— Значит, теперь только знака ждать. И молиться, чтобы не поздно.

— Так может и не было ничего, барышня. А живот так крутит, свеклы переела, али грибов.

— Возможно и это. Какая же все-таки неудобная система!

С утренним туалетом княжны мороки было немного, опытная горничная справилась быстро и уже присела, чтобы выскользнуть из покоев, когда…

— Ой, Ксения Андревна, голова ж моя садовая!

— Ты что-то вспомнила⁈ — княжна стремительно развернулась к ней.

— Ну да, на счет тетрадки вашей секретной. Вчера Татьяна Дмитриевна ее к себе забрала, прочесть грозилась!

Коробочка с утренними, скромными украшениями вылетела из рук и, гремя, закатилась под кровать, а серебряные цепочки и сережки рассыпались по полу.

— Как так-то?

— А уж как вышло, — покаянно вздохнула Маша, — сами же знаете, не одобряет княгиня этой вашей физики.

— Да какое ей дело-то до наших с Аркадием опытов? Я — послушная дочь, выучилась всему, что потребно, не пропускаю ни одного статусного собрания, блистаю в свете. Обручилась — и в положенный день пойду под венец…

— Так, может, это оно и есть? — Маша приблизилась к хозяйке, — смотрите, как ладно складывается-то: Татьяна Дмитриевна, дай ей бог здоровья, взяла тетрадку, изругала вас — да запретила вам опыты до самого венчания! Могла она так сделать?

— Ох, Машенька… Сама знаешь, могла. И никого бы не спросила и не послушала. Могла и Аркадия рассчитать да выгнать одним днем. Может, и права ты. Хотя — неужели так сильно гневалась, что я решила запустить установку? Как-то это глупо.

— Глупо — не глупо, а пока больше ничего не вспомнилось, надо это попробовать. Лишним-то не будет.

— И что ты думаешь? МамА сейчас в гостиной, но комнаты ее заперты на ключ, туда попробуй попади.

— А я шпилькой поковыряюсь. Как давеча Павлуша. — горничная хотела улыбнуться, да так и замерла с открытым ртом.

— Ключи запустились, барышня! Черный кот, цветок…

— Смерть, — договорила Ксения, — вот почему зеркало показалось мне неправильным. Вчера его тканью завесили. Господи, Павлик же умер! Разбился.

— Пока не разбился, — замотала головой Мария.

— Маменькино окно! — девушки сказали это в один голос и уставились друг на друга в немом потрясении.

Княжна первой пришла в себя:

— Что ж, с целью определились, это хорошо. Времени у нас мало, это плохо. Беги, скорее, в детскую, возьми Павла за руку и не отпускай, пока часы одиннадцать не пробьют. Все поняла?

— Поняла и исполню в точности, Ксения Андревна, — кивнула горничная и поспешила прочь чуть ли не бегом. И права была, до рокового случая оставалось, дай Бог, четверть часа.

А Ксению ждал завтрак с маменькой. Сейчас, когда формулы оживили память, она могла восстановить его чуть ли не по минутам: булочка с джемом, глупый разговор о веснушках, крик…

— Этого не будет, — сказала себе Ксения, оправляя юбку, чтобы скрыть подрагивающие пальцы, — все УЖЕ пошло не так. Маша успеет!

Гостиная ее веру в то, что будущее изменилось, основательно пошатнула: она была совершенно вчерашней. Обильный завтрак, накрытый на двоих. Татьяна Дмитриевна в голубом платье и с чашкой в руке. Запах кофе и сливочного масла…

«Сейчас внесут розы», — подумала Ксения.

Но Алена отчего-то не появилась. Хорошо это или наоборот, хуже нет?

Аппетита у княжны не было совершенно, но она послушно почистила яйцо и взяла серебряную ложечку с твердым намерением позавтракать, назло судьбе, времени и прочим силам зла.

Чтобы поминутно не бросать взгляды на часы, она отвернулась — и немедленно уставилась в окно.

— Да что с тобой, Ксения⁈ — голос матушки, удивленно-гневный, или, скорее, раздосадованный вернул ее к действительности, — Где ты витаешь? Третий раз тебя спрашиваю, а ты словно не слышишь.