Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

Чжуан Юньдуань исчез, и только после этого достала из рукава тщательно сложенную записку, передала хозяйке и шепотом произнесла: – Госпожа, как прочтете, немедленно отдайте мне, я сожгу ее, чтобы никто не нашел зацепок.

Цинь Хуа сразу же наполовину протрезвела. Лежа на постели, она поспешно развернула записку. Та была написана строгим утонченным почерком, совершенно не похожим на ее небрежную манеру письма. Прочитав, Цинь Хуа разорвала записку в клочья, а Моюй собрала все обрывки в платок, завернула его и спрятала в нательный ароматический мешочек.

– Завтра я покину дворец, чтобы попросить у предков благословения и принести им жертвы. Чжуан Юньдуань останется здесь. Мы с тобой вдвоем замаскируемся и верхом покинем город, – прошептала Цинь Хуа на ухо Моюй.

Затем она отодвинула полный кубок холодного сладкого вина, поднялась с постели и, потянувшись, приказала:

– Моюй, сорви-ка лепестков жасмина, я хочу принять ванну. Перед походом в монастырь обязательно нужно очистить тело и переменить платье, это знак уважения.

На следующее утро, только восток озарился первым молочным проблеском рассвета, две девушки в черных мантиях с капюшонами, притворившись разгульными молодыми людьми, верхом покинули дворец и стремительно поскакали по дороге, ведущей в Храм Белых Облаков.

Из-за равнодушия государя у Цинь Хуа зародились мятежные мысли. Юйвэнь Чжоу, мужчина, укравший ее первую ночь, – одинокими и тоскливыми вечерами она без всякой на то причины мысленно возвращалась к нему.

Ранней весной улицу Чанъань украшали высокие и стройные деревья гинкго, выстроившиеся по обеим сторонам. Почки на них уже начинали лопаться, обнажая нежную молодую зелень, а под деревьями бурно колосились сорняки и незнакомые дикие цветы. Зелень трав и краснота цветов – разве не великолепна эта картина? У жизни всегда есть шанс.

Весенний ветерок подул в лицо, навевая приятную негу, будоража чувства, уже пустившие корни в сердце Цинь Хуа. Она полной грудью вдыхала свежий воздух, благодать и жизненные силы весны. Только мчась через безграничные поля за пределами дворца, своими глазами наблюдая за дымком, струящимся из труб домов, за зверями, снующими в рощах, можно по-настоящему прочувствовать красоту жизни.

В облаках на востоке колыхалось утреннее солнце. Цинь Хуа не осмеливалась часто останавливаться и периодически взмахивала плетью, подстегивая лошадь. Промчавшись через рощу гинкго, они прибыли на развилку в виде буквы «т» и свернули на горную тропу, ведущую в сторону Храма Белых Облаков. Она была каменистой, обрывистой и густо заросшей березами с обеих сторон. То и дело набегал ветер, шелестел листвой, исполняя весеннюю мелодию.

В конце тропы их в тишине ждали двое мужчин, сидевших верхом, лица обоих были скрыты тканью. Интуитивно Цинь Хуа уставилась на того из них, что был в каштановой мантии: это, без сомнения, был Юйвэнь Чжоу. Их взгляды пересеклись, и она почувствовала бесконечную печаль – с момента, как он привез ее во дворец, прошло уже почти три года! Как быстро бежит время, сколько цветов успело расцвести, сколько раз зазеленели деревья, как долго тосковало ее сердце.

– Приветствую супругу Цинь, – поприветствовал Сюэ Цыбэй, спешившись первым и удерживая ее лошадь за вожжи.

Цинь Хуа сорвала с себя капюшон, бросила на Юйвэнь Чжоу взгляд, полный искренних чувств, а затем мило улыбнулась. Разве он не обожает ее улыбку?

Юйвэнь Чжоу пришпорил своего коня и, подъехав к ней, протянул руку и накинул капюшон обратно:

– Поехали, поговорим, как окажемся в храме.

Моюй тоже спустилась на землю и вместе с Сюэ Цыбэем последовала за господами. Четыре фигуры скрылись в бескрайней березовой роще.

Добравшись до склона храмовой горы, Цинь Хуа сняла с себя бамбуковую широкополую шляпу и с любопытством оглядела безлюдную долину. Юйвэнь Чжоу взял ее на руки, чтобы помочь спуститься с лошади, и девушка застенчиво обхватила его за шею:

– Поднимемся для начала в Башню Владыки Лао, – Юйвэнь Чжоу звучал несколько формально.

Он снял маску, обнажая осунувшееся лицо и покрасневшие глаза. От легкомысленного благородного господина, каким он был когда-то, не осталось и следа. Нынешний Юйвэнь Чжоу нес на плечах огромную ношу. Цинь Хуа догадалась, что он намерен обсудить какое-то важное дело, иначе не посмел бы вызывать ее из дворца. Что ж, сейчас не время для любовных страстей, и все-таки ей было не оторваться от его горячей груди. Потянув Юйвэнь Чжоу за руку, она принялась подниматься к Башне Владыки Лао, украшенной вырезанными в камне рыбами инь-ян.

Налетел горный ветер, и Цинь Хуа невольно затряслась всем телом. Юйвэнь Чжоу участливо снял с себя мантию, укрыл ею девушку, а затем усадил Цинь Хуа подле себя на расстеленный на земле матрас из кокосового волокна. Отчуждение, возникшее от долгой разлуки, полностью исчезло в этот самый миг.

Цинь Хуа прильнула к нему и ощутила, как одеревенело его тело, как тяжела его душевная ноша. Ей вдруг стало невыразимо жаль Юйвэнь Чжоу: каким же горестям он подвергся, что из развязного гуляки превратился в умудренного и настрадавшегося мужа?

Цинь Хуа, понимающая и чуткая, прижалась к нему и ничего не говорила, просто была рядом. Когда мужчина и женщина узнают друг друга, начинают друг друга любить и оберегать, то их мысли и чаяния начинают совпадать.

Из глубины ущелья в небо вздымались белые клубы тумана, густые, как печной дым. Они то слипались в единую массу, то разлетались в разные стороны. Рассеиваясь, клубы тумана становились прозрачными, почти как воздух, а сгущаясь, напоминали облака. Вся природа, казалось, погрузилась в полную тишину.

Цинь Хуа выросла, окруженная гомоном голосов и шумом улиц, такое спокойствие было ей в новинку и казалось чем-то удивительным. Откинувшись на крепкое плечо Юйвэнь Чжоу, она впервые в жизни почувствовала себя в гармонии и безопасности. В душе даже зародилось робкое несбыточное желание – пускай во веки веков будет вот так.

У подножия Башни Владыки Лао Сюэ Цыбэй и Моюй были заняты подготовкой вина и кушаний. Они принесли квадратный стол и принялись заставлять его яствами. Аромат хрустящего карася во фритюре и бодрящего крепкого вина пробудили Юйвэнь Чжоу, он наклонился и нежно поцеловал лицо Цинь Хуа, словно приняв серьезное решение.

– Пойдем выпьем и поедим, а потом уже обсудим дела.

– Верно! Нужно быть сытыми, чтобы были силы разбираться с большими делами, – очаровательно сверкая глазами, улыбнулась Цинь Хуа: после перемены в настроении Юйвэнь Чжоу она сама расслабилась.

Сюэ Цыбэй и Моюй укрылись под деревьями, раскинувшимися вокруг Башни Владыки Лао, чтобы не мешать господам.

Цинь Хуа и Юйвэнь Чжоу сели друг напротив друга и принялись за еду и вино. Чистый горный ветер то и дело налетал, слегка развеивая