Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– Благодарю вас, наставница, за подсказку. У меня, правда, нет средства против упорства и настойчивости Цзялань, – вздохнул На Лоянь.

Если предположить, что у каждого человека в мире есть какое-то препятствие, которое невозможно преодолеть, то именно Мужун Цзялань была для него таким препятствием. Он любил ее, а она любила его, но стойкость и твердость этой девушки даже ему, Ледяному стражу Будды, было не под силу укротить. Все-таки в ней текла кровь воинственного рода Мужун.

– Ну, тут я тебе ничем помочь не смогу, – Чжисянь через силу выдавила из себя улыбку. Она совершенно не умела сглаживать семейные конфликты.

– На Лоянь, ты должен подготовиться. Если Поднебесная погрузится в хаос, что ты и твои люди будете делать? – Чжисянь взволнованно теребила полу монашеского одеяния. Все ее внимание было сосредоточено на вопросах государственных масштабов.

– Что я буду делать? Я хочу лишь защитить свою семью, жить в покое и достатке. – На Лоянь поднялся с пола и сел на табурет рядом с наставницей.

Нынешняя жизнь полностью устраивала юношу. Каждое утро он открывал глаза рядом с любимой женой, подарившей ему детей, в свободное время ездил на охоту вместе со своими стражами и надеялся, что такая жизнь будет длиться очень долго. Однако Лояню лучше многих было понятно, что, если вдруг начнется смута, о тихой жизни никто и мечтать не сможет. Никто не сможет сказать, что его это все не касается.

– Не это твоя судьба, мальчик мой. Твоя судьба – восседать на императорском престоле! – торжественно произнесла Чжисянь.

Услышав это, На Лоянь почувствовал, как в груди забурлило волнение. Наставница дала обет помочь ему занять трон, но вот только он сам не осмеливался захотеть этого.

– Никто из простых людей не хочет смуты. Когда власть имущие затевают мятежи, они исходят только из своих интересов. У тебя есть свои воины, ну так воспользуйся случаем и решись на большое дело! – Даже при дневном свете глаза Чжисянь сверкали ярко, как две жемчужины в ночи.

– Цзялань такого же мнения, она подстрекает меня сначала объединить силы с Юйвэнь Чжоу, а затем избавиться от него. Но мне все равно очень страшно, ведь дело слишком рискованное. Я не хочу превратиться в цареубийцу, которого казнят в назидание другим! – понизив голос, поделился На Лоянь потаенными страхами.

– Даже самая прочная крепость не сможет противостоять атаке изнутри. Грызня между Юйвэнь Чжоу и Юйвэнь Ху погубит их обоих. Как гласит пословица, пока богомол хватает цикаду, он не замечает, что сзади к нему крадется воробей. Но в нашей ситуации и воробей не замечает, что охотник уже целится в него. – Чжисянь пристально взглянула на Лояня.

От неприкрытого намека наставницы юноша пришел в замешательство.

– Охотник? Кто же им станет? – На Лоянь прикинулся, что не понял смысла слов Чжисянь.

– На Лоянь, прекращай увиливать! Охотником можешь стать только ты! – негодующе вспылила Чжисянь, ее лицо побелело, а дыхание стало прерывистым.

– Матушка-наставница, простите своего недостойного ученика. Для такого большого дела у меня совершенно не хватает опыта, боюсь не оправдать ваших надежд. – На Лоянь поспешно опустился на колени, его сердце всполошилось и забилось в страхе.

Он просто хотел обратиться к наставнице за помощью в улаживании размолвки с женой, но кто бы мог подумать, что Чжисянь того же мнения, что и Цзялань, что она тоже будет настаивать на мятеже. Подход наставницы оказался даже более суровым, чем у жены: она предлагает ему затаиться, пока братья Юйвэнь не прикончат друг друга и, воспользовавшись суматохой, заполучить желаемое. Это… да это просто невообразимо!

– На Лоянь, я бы не взяла тебя в ученики просто так. Я обучала тебя военным стратегиям и преподавала боевые искусства, потому что ты пришел в этот мир с особой миссией. Ты не можешь жить по своему усмотрению, на тебе лежит ответственность – сохранить великолепие рода На, спасти страну от напасти. Почему ты ведешь себя, как сморщенная годами старуха, которая только и делает, что печется о семейных делах? – слова Чжисянь были беспощадны и язвительны.

От смущения На Лояню захотелось выбить дверь и сбежать куда подальше. Но он не смог уйти. Его точно гвоздями приколотили к полу, он замер и молча слушал наставления Чжисянь.

Когда Лоянь вернулся из Баньжо в поместье На, было уже темно, всюду горели фонари. Первым делом юноша направился в покои к жене. Он еще подойти не успел, как из комнаты донеслись звуки ожесточенной борьбы и крик младенца. На Лоянь стремительно распахнул дверь. Пол был усыпан осколками посуды, залит остатками отвара, все было в полном беспорядке. Служанка Чжаоюнь прижимала к себе безутешно плачущего младенца, а на кровати рыдала навзрыд располневшая после родов Мужун Цзялань.

Увидев эту сцену, На Лоянь напрягся. Он дал знак Чжаоюнь пойти за новым главой охраны Ян Чжао, чтобы тот прислал кого-нибудь убраться в комнате. Когда служанка удалилась, На Лоянь опустился на постель жены и задернул парчовый полог, отделившись от всего мира. Он заключил Цзялань в объятия и принялся целовать ее в щеки, стирая губами горько-соленые слезы.

Их драгоценный сыночек все еще нуждался в грудном молоке, а Цзялань в период кормления была эмоционально нестабильна, ни с того ни с сего то скандалила, то плакала в одиночку. Лоянь понимал, как ей тяжело. Узнав о гибели родителей, Цзялань три дня прорыдала в его объятиях. Тогда он поклялся, что будет защищать эту девушку, не даст ее в обиду. На Лоянь привык держать свое слово, но отмщение – дело слишком серьезное, он не мог легко пойти у супруги на поводу. Неужели она сейчас пытается своими женскими уловками вынудить его уступить? Подозрения и тревоги терзали сердце На Лояня, пока он не переставая целовал жену.

– Супруг мой, куда ты ездил?

Густые ресницы Цзялань были усыпаны слезинками, которые скатывались вниз и текли по круглым щекам, похожим на два спелых персика. На Лояню милее всего были пухлые щечки жены, он не мог налюбоваться на ее красоту.

– Цзялань, любимая, я ездил в храм Баньжо встретиться с наставницей Чжисянь. Она предостерегает нас – нельзя поступать неосмотрительно и безрассудно, нужно терпеливо наблюдать. Таков ее наказ: во времена потрясений нужно вести себя особенно осторожно. – На Лоянь аккуратно покусывал Цзялань за ухо, нежно водил носом по ее щеке, пытаясь таким образом унять ее беспокойство и тревогу.

– Опять ты к этой старой ведьме ездил? Ты только о ней и думаешь, а как же я и дети? Раз она тебе так дорога, ну так