Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

Ян сидел неподвижно, следя за плавным покачиванием пламени свечи, а потом резко ударил кулаком по столу. Крепкое дерево выдержало удар, а вот чернильница опрокинулась, и по столу расползлось черное пятно.

А утром по стране пронеслась еще одна шокирующая весть – император умер.

Глава 61. Друг этого мастера стал императором

Дорога от ордена «Хранители равновесия» до столицы была долгой, поэтому, когда Цинь Фэнчжан въехал в Тяньшу, император Шоучэн уже умер и получил посмертный титул Жуй-ди[14]. Принца Нина эта новость ошарашила точно так же, как и всех при дворе. Да, зимой император серьезно заболел, но в конце концов он преодолел кризис и пошел на поправку. Лекари сулили ему долгие годы жизни, и сам Цинь Ши чувствовал себя прекрасно. Поэтому, когда принц Нин под сорок девять ударов траурных барабанов въезжал в Город Дракона, среди слуг уже начали расползаться слухи.

Если честно, Цинь Фэнчжан и сам не верил в естественность такой скорой смерти, но доказательств не имел. Лекари были проверенные, служившие годами, в резиденции все оставалось тихо. Да и в целом не было смысла смещать императора. Разве кому-то выгодно восхождение принца Нина на трон? В государстве все спокойно и стабильно, если не считать небольшие мятежи кочевников на границе. Но это была настолько незначительная проблема, что маршал Лэ со своими генералами прекрасно справлялся, лишь изредка посылая письма в Тяньшу.

Зачем ускорять уход императора? Оказывается, причины были. Принц Нин узнал о них только на четвертый день после смерти отца. Начальник императорской гвардии по прозвищу У Мянь принес неутешительные новости о генерале охраны Яне.

Янь Тэ был выходцем из влиятельной семьи, начавшим свой путь в армии с самых низов. Он имел отличные боевые навыки, был резок, прямолинеен и неудержим. Его ум был очень острым и гибким, как и его клинок. Поэтому Янь Тэ довольно быстро продвигался по службе. Заполучив доверие императора Шоучэна, он стал генералом в неполные тридцать, а к тридцати пяти годам возглавил всю армию столицы. Такой стремительный взлет настораживал. В конце концов, были представители с лучшей биографией, чем у него. Но время мирное, Янь Тэ отлично проявил себя за долгие годы службы на границах. Все уже привыкли, что титулы жаловались за разного рода заслуги. К тому же Янь Тэ был поистине выдающимся воином и прирожденным полководцем.

И только сейчас всплыла правда о том, что Янь Тэ – незаконный, тайно рожденный сын императора Шоучэна. И он намерен взять трон.

У Мянь пришел к принцу Нину под покровом ночи, рассказав о заговоре и намерениях Янь Тэ. Дело было серьезное, и в ту же ночь в зале Небесной Чистоты за тяжелыми дверями, запертыми на три железных засова, собралось четверо человек. В узкие окна, затянутые черным шелком, бился ночной ветер, заставляя дрожать пламя девяти масляных ламп. Те горели тускло, освещая лишь часть огромного зала. Нельзя допустить, чтобы об их разговоре узнали. Воздух сгустился от запаха ладана, и Цинь Фэнчжан чувствовал, как его плечи не в состоянии разогнуться от всего, что на них навалилось. Он не был готов к управлению, не был готов к мятежу, но это его долг. Он с раннего детства знал, где его место и что его ждет. Поэтому стиснул зубы, садясь во главе стола. Его пальцы нервно перебирали рукоять семейного кинжала с нефритовой змеей на гарде. Отец подарил ему его на шестнадцатилетие. Своему единственному сыну и прямому наследнику. Но сейчас Цинь Фэнчжан не выглядел победителем: его лицо было бледным, болезненным, а в глазах – не холодная решимость, а усталое напряжение.

У Мянь, Великий секретарь Лян и астролог Су стояли вокруг стола, рассматривая карту. Черные флажки на ней указывали приблизительное расположение войск под командованием Янь Тэ.

– Генерал Янь стянул ко дворцу все резервы столичного гарнизона, – прохрипел У Мянь. Его голос всегда был сиплым, как будто он простыл. Солдаты шептались, что в детстве его хотели утопить в ледяном озере, но император Шоучэн его спас. С тех пор его голос скрипучий, как колесо. – Он ударит утром седьмого дня до того, как ты соберешься в Зал Предков… Ваше Высочество, он готовился к этому месяцами, перебрасывая под видом учений верные полки из провинций.

– У нас нет шансов противостоять?

– Это рискованно, – покачал головой У Мянь. – Мы не знаем, что он заявит. Он может хотеть вашу голову, а может, ему нужен только трон. У него здесь тысячи штыков, а у нас лишь триста гвардейцев да «Черные тени». Мы ничего не можем сделать.

Принц Нин медленно поднял глаза, в которых не было ни намека на ярость, только тягучее, густое отчаяние.

– Тогда… тогда мы сделаем то, чего не делал никто со времен императора У-ди. Я объявлю девиз до церемонии восхождения на трон.

Голос Цинь Фэнчжана сорвался на последних словах, и он отвел взгляд, словно стыдясь собственного решения.

– Безумие! – вскрикнул секретарь Лян, и даже его огромный старческий горб под парчовым халатом слегка разогнулся. – Девиз объявляют после восхождения на трон! Иначе духи…

Принц Нин вздрогнул от слова «духи», и его лицо на миг исказилось неуверенностью.

– Духи? – Он закусил губу, явно обдумывая это. Но в результате, глубоко вдохнув, продолжил: – Мой отец верил в духов. И теперь лежит в ладанном дыму с черными от яда губами.

– Ваше высочество! – схватился за сердце секретарь Лян. – Нет никаких доказательств этому. Не стоит верить слухам!

Принц Нин ничего не ответил, но глаза его потемнели от горя и обиды. Он тихо опустил голову, рассматривая карту перед собой, словно извиняясь перед тенью отца.

– Ваше высочество, даже так… – покачал головой У Мянь. – Солдаты генерала Яня будут у вашего дворца уже утром седьмого дня. Мы не удержим их на время церемонии…

Цинь Фэнчжан прикрыл глаза ладонями, спрятав в них лицо. Никто из присутствующих не смел нарушить его мысли. А когда он поднял голову в следующий раз, в его глазах горела только решительная безысходность.

– Мы удержим. – Его голос звучал тихо, но твердо. – Мы тайно проведем жертвоприношение на шестой день, а утром седьмого дня я выйду и оглашу девиз! И тогда даже его генералы преклонят колени.

Астролог Су, что все это время тихо перебирал треснувшие черепаховые пластины с предсказанием, резко побледнел. Его пальцы дрожали, когда он сказал:

– Но… но седьмой день – это день кровавой звезды! Если объявить…

– Если объявить, тогда… – принц Нин прищурил темные глаза, и его взгляд обжег астролога.