Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

Астролог в панике смотрел то на секретаря, то на начальника императорской гвардии, ища поддержки.

– Верно, – задумчиво сказал У Мянь, – Кровавая звезда может означать и… обновление.

От этих слов великий секретарь Лян чуть ли не потерял сознание. Он уцепился за рукав принца Нина, падая на колени и рыдая:

– Они назовут тебя узурпатором! Без коронации…

– Учитель Лян, – Цинь Фэнчжан зажмурился, словно от боли, а его голос не мог скрыть дрожь. – Ты всегда учил меня долгу. Сегодня мой долг – выжить, наказать виновных в смерти отца и исполнить его последнюю волю.

Он медленно взял в руки кинжал, что подарил ему покойный император. Глаза нефритовой змеи, казалось, сверкали от предвкушения.

– Прости меня. Но я знаю, что ты на стороне генерала Яня.

Его удар был точным и резким, словно он сам боялся, что может передумать, стоит затянуть хоть на мгновение.

Секретарь Лян не успел ничего сказать, оседая на ковер. А может, ему было нечего сказать. Просить прощения в ответ – совсем глупо, а пытаться оправдаться – бессмысленно.

– Пусть духи… простят нас. – Принц Нин отвернулся от кровавой картины, потому что живот скрутило, а ком тошноты подступил прямо к горлу.

Он махнул рукой У Мяню, и тот присел рядом с телом, чтобы снять со сморщенной руки секретаря Ляна перстень, заляпанный кровью.

– Завтра ты, – принц Нин посмотрел на астролога, – объявишь, что секретарь Лян умер от горя. А утром седьмого дня станешь рядом со мной и объявишь, что звезды одобряют мое решение и благоволят мне.

Астролог Су молча кивнул, не осмеливаясь поднять глаз.

– Я не хочу этого трона. – Принц Нин подошел к окну и отвел темную штору. Первые солнечные лучи уже приласкали землю, и небо порозовело от этой ласки. – Но я не могу позволить, чтобы он достался убийце моего отца.

У Мянь без лишних просьб вырезал советнику Ляну язык, чтобы тот даже в загробном мире не смог проболтаться об их плане, и отбросил его прямо тому на грудь. Цинь Фэнчжан чувствовал усилившийся металлический запах, но не решался посмотреть. И так внутри все переворачивалось от ужаса.

– Два дня… – его голос внезапно прервался, словно он не мог говорить из-за невидимой руки, сдавившей горло, – осталось до того, что я никогда не смогу искупить…

– Небеса видят все, что вы делаете. Они справедливо рассудят, – сказал ему У Мянь.

Ночью шестого дня после смерти императора Шоучэна немногочисленная свита тихо двигалась к Храму Предков. Тьма давно окутала Город Дракона, и лишь редкие фонари дрожали в переходах. Принц Нин, облаченный в некрашеную шелковую одежду, двигался впереди. Его лицо выглядело слишком уставшим и хмурым. На нем не было уже ни горя, ни страха, ни сожаления. Казалось, за эти пару дней он сильно повзрослел. Его взгляд стал куда тверже и пристальнее, его голос – громче. Эта собранная холодная фигура мало чем напоминала прошлого принца Нина, которым его знали слуги и чиновники. Но именно таким и должен быть правитель.

О Цинь Фэнчжане порой тайно шептались за спиной, что он слишком скромен, слишком учтив и добр для будущего правителя. Его отец не был тираном, не был приверженцем войны, он был стабильным спокойным правителем, но принц Нин казался не просто спокойным, а слишком мягким.

Теперь же все те, кто считал Цинь Фэнчжана простаком, неспособным удержать страну на своих плечах, пусть откусят языки. Всего за пару ночей он вырос и возмужал. Нет, разумеется, он вырос уже давно и был в самом расцвете сил, но именно сейчас окружающие разглядели в нем стержень, который необходим императору и который поможет стране выстоять в любой ситуации.

Принц Нин остановился перед Храмом Предков, звезды осветили его непроницаемое лицо, и только черные глаза выдавали явное напряжение. Из-за внезапного желания генерала Яня занять трон Цинь Фэнчжану приходилось действовать тайно, нарушая строгий церемониал.

В обычные дни величественный Храм Предков, окруженный кипарисами, был местом торжественных церемоний. Цинь Фэнчжан не раз бывал здесь и видел, как его отец лично воздавал почести ушедшим. Но сегодня все было совсем иначе.

Принца Нина встретил верховный жрец с длинной седой бородой и сморщенным лицом. Все проходило молча и тихо. Даже ночные птицы не смели кричать.

В мерцающем свете факелов жертвенный бык лежал на алтаре. Его черная шерсть все еще блестела от воды, а тонкие ноги были связаны красными шнурами. Нефритовые кубки наполнили вином, и шелковые полотна переливались в огненном отблеске. Кажется, все готово.

Хоть принц Нин и выглядел собранным и спокойным, в его голове была пугающая пустота. Он чувствовал себя марионеткой, которую кто-то дергает за ниточки.

Все смешалось воедино: и монотонные молитвы монахов, и запах сандала, даже слова жреца, обращенные к предкам, ощущались как в тумане. Их смысл ускользал от понимания. Принц Нин сглотнул, чувствуя подступающую тошноту и легкое головокружение.

Цинь Фэнчжан не помнил, как перерезал горло быку, как кланялся, опустившись на колени, как бросал таблички цзяо-бэй[15].

Казалось, что кто-то другой завладел его телом, произносил заученные слова и выполнял нужные жесты. Только оказавшись на улице и вдохнув прохладный ночной воздух, Цинь Фэнчжан понял, что его благословили. Предки одобрили его девиз, они одобрили его кандидатуру, несмотря на все нарушения и срочную церемонию. Еще было рано расслабляться, на рассвете Цинь Фэнчжана ждало еще одно испытание, но чувство, что гора свалилась с плеч, все равно окрыляло.

Рассвета все ждали в напряжении, и, когда на воротах Города Дракона еще держался последний караул, за стенами уже послышался гул мятежной армии генерала Яня. Они медленно подступали к воротам Небесной Чистоты. В их действиях не было спешки. Они были уверены в своих силах и прекрасно знали, что, даже если принц Нин предупрежден, он не сможет ничего сделать. Часть его людей рассредоточена в Городе Дракона, тысячи солдат взяли его в кольцо снаружи и ждут указаний.

Янь Тэ считал принца Нина простодушным материалом, из которого можно было лепить что угодно, как из мягкой глины. К тому же он никогда не хотел трон. Ему бы только слушать байки про заклинателей и летать в облаках. Возможно, он отказался бы от власти добровольно, но это было бы слишком резко и внезапно. Вероятно, двор не одобрил бы такое. Но сейчас, когда офицеры знают, что их генерал еще один наследник престола, а принц Нин окажется в западне, трон Янь Тэ