Сто дней - Михаил Борисович Барятинский

дня на день будет отменена, а, во-вторых, нет здесь никого другого, кто мог бы справиться с этой работой. А вы справитесь, я знаю. Кроме того, я вам доверяю. И, наконец, решать, кто может быть гофмаршалом, а кто не может, буду я, хорошо?

– Как прикажете, Мария Николаевна! Я все сделаю, что нужно, но пусть я лучше останусь камердинером! – прижав руки к груди, воскликнул Волков.

И он делал. Развил кипучую деятельность, где-то раздобыл мебель, занялся наймом прислуги, организовал, где надо, мелкий ремонт. Повара занялись закупкой продовольствия, словом дело закипело. Появилась надежда, что со дня на день они наконец-то съедут из гостиницы, к большой радости Грязнова. Проблем они ему доставили немало, под конец еще и сманив двух горничных и официантку. Маша улыбнулась, вспомнив как Катюха обрабатывала девушек. Она и сейчас была главной помощницей по хозяйству у Волкова. «Или наоборот?» – подумала Маша, пока не разобравшаяся, кто кем крутит.

Сани наконец-то разгрузили, мебель затащили внутрь и двор, ограниченный одноэтажными зданиями двух флигелей, опустел. За ним виднелись деревья дворцового сада, в котором Маша очень хотела побывать, но пока не получалось. Все были чем-то заняты, а одну ее из дворца никто не выпустит.

– Вот, Колька! – она надула губы. – Деспот какой-то! Замучил уже своей безопасностью.

Но в душе она прекрасно понимала, что Николай прав. К тому же как раз обеспечением безопасности обосновала она свой приказ о его присутствии на ее встречах с третьими лицами. Вне зависимости от их званий, должностей и прочего. Если она не одна в кабинете, то там должен быть и он. Конечно, дело было не только в безопасности – присутствуя на ее встречах, Николай теперь был в курсе всего. И не в ее пересказе, а напрямую, что было куда эффективнее. Обновили это решение на встрече с представителями прессы, или, как ее назвал Николай – пресс-конференции.

Маша вздохнула – пресс-конференция стала самым трудным испытанием для нее на прошедшей неделе, первой неделе ее царствования. С разъезжавшимися кто куда из Омска генералами и атаманами было значительно проще. Она как-то лучше понимала этих людей. Боялась беседы с Семеновым, уж больно своенравным был казак, но все получилось легко и просто. Всего-то намекнула в разговоре на свою и его молодость, мол, у нас все впереди. Семенов не дурак, все прекрасно понял – ушел от нее, как на крыльях улетел. Еще бы – не удержится она, не быть атаманом и ему. А то, что с памятью у нее все в порядке и преданных людей она не забывает, Семенов уже знал не хуже других. Значит, будет толк. И с Дутовым хорошо поговорили, и напоследок с Колчаком. Адмирал поедет во Владивосток через Хабаровск, встретится с Гамовым и Калмыковым. Все-таки Дальний Восток не вся Сибирь, должен справиться Александр Васильевич. К тому же главная его задача – это грузы, с которыми надо разобраться и начать проталкивать их по Транссибу на Запад. Ну и союзники, конечно, куда же без них? Американцы и англичане Колчака уважают, пусть использует это. Прощаясь, она выкладывала свои мысли адмиралу уже без обиняков. Тот даже слегка растерялся, но слушал внимательно и, кажется, проникся.

Маша отвлеклась от своих мыслей – Джой, сидевший возле ее ног, облизал ее руку.

– Ну что ты, Джой, милый? – Маша присела и поцеловала его в морду.

Пса вчера отвезли в гостиницу, где он устроил «скандал», добиваясь права спать в ее спальне. И добился. А утром добился, чтобы она взяла его с собой во дворец, и теперь не отходил от нее ни на шаг, как будто боясь, что хозяйка опять исчезнет. Почесывая счастливого пса за ушами, она опять вернулась к мыслям о прошедшей неделе. Столько было всего, голова кругом. После того, как генерал Нокс и Эллиот вручили ей приветственные телеграммы от Георга V и, вот уж совсем неожиданно, от палаты общин, резко оживились французы. Ее наконец-то удостоили своим вниманием верховный комиссар граф де Мартель, полноватый мужчина с роскошными усами, приятный, обходительный и довольно болтливый, как и многие французы, и глава военной миссии, сдержанный и более официальный подполковник Пари с одиноким Военным крестом на френче. Никаких указаний они из Парижа еще не получили, но на всякий случай решили засвидетельствовать, поздравить, понадеяться на сотрудничество. В общем, и англичане, и французы были растеряны и пока еще не знали, что им делать.

Больше всего Маше понравилась встреча с главой японской военной миссии генералом Муто. Пятидесятилетний японский аристократ барон Нобуеси Муто был безукоризненно вежлив, приветлив и подчеркнуто соблюдал все правила этикета. К тому же он прекрасно говорил по-русски, что очень облегчило общение. Никаких конкретных вопросов в ходе беседы не затрагивалось, но намеков и полунамеков хватало. Маше удалось удивить японца, а она это поняла по легкому подергиванию брови на невозмутимом лице генерала, намеком о Сахалине, а особенно словами, что Россия может быть в будущем единственным союзником Японии на Тихом океане. Ну а когда она передала ему письмо для императрицы Садако, генерал вскочил, бережно принял конверт, прижал его ко лбу и заявил, что как только позволят обстоятельства, он отправит его с нарочным в Токио. Маша в ответ заметила, что обстоятельства складываются как нельзя лучше и генерал может отправить письмо с поездом адмирала Колчака, который отбывает во Владивосток. Расстались вполне довольные друг другом.

«Коля остался очень довольным встречей с японцем, – подумала Маша, – он вообще считает это направление наиболее перспективным. Франция и Англия далеко, а Япония близко. Как он сказал: “При единстве целей и отсутствии явных противоречий, Япония может стать стратегическим союзником на перспективу. Если, конечно, удастся направить ее экспансию на юг, а не на север”».

Маша удовлетворенно вздохнула, лишний раз убедившись, что память ее не подводит.

«А что он еще говорил об оружии? – она наморщила лоб. – Что-то про японский патрон. Речь зашла о необходимости вооружения двух армейских корпусов японским оружием, и Коля сказал, что стоит вообще присмотреться к японскому патрону без этой… Как же ее? А вот – без закраины. Если бы еще понимать, что это такое. Что же он еще говорил? “В будущем стоит принять на вооружение японский 6,5-миллиметровый патрон с укороченной гильзой без закраины и разработать под него целый комплекс стрелкового вооружения Русской армии. Прежде всего – автоматического”. Да, да, именно так он и сказал: “комплекс стрелкового вооружения”. Он очень умный, Николай Петрович. Но оружие оружием, а прежде всего необходимо победить большевиков идеологически».

Ее мысли опять вернулись к пресс-конференции. Ничего подобного никогда никаким царем в России не проводилось. По