Газолин - Виктория Голубева

Ваза, похожая на круглый аквариум, оказывается полезной: в ней достаточно воды, чтобы хоть ненадолго остудить пыл этих идиотов.

Парни замирают и, наконец, отпускают друг друга. Они лежат на полу и тяжело дышат. Под ними мокрый ковролин – темные и светлые разводы переплетаются на нем так причудливо, что напоминают полотно современного искусства. Сверху, финальным штрихом, валяются сломанные ветки розовых гортензий.

– Что вы творите?! Совсем с ума сошли?! – спрашиваю я, захлопывая дверь. В коридоре уже слышатся щелчки замков и звуки открывающихся номеров.

Платье нещадно сползло – как-то не до приличий, когда поливаешь водой двух идиотов. Я резко подтягиваю лиф и прижимаю его ладонью.

Набираю воздуха, готовясь продолжить отчитывать их, как вдруг стучат в дверь. Выдыхаю, торопливо поправляю платье еще раз и машу парням рукой.

– А ну, откатились отсюда, если не хотите разборок с отелем, – шепотом командую им.

Я открываю дверь с вежливой улыбкой. Передо мной служащий отеля, а чуть поодаль стоит охранник.

За спиной слышится щелчок замка в ванной. Отлично. Надеюсь, у них хватит ума посидеть тихо хотя бы пять минут.

Раскрываю дверь чуть шире, картинно придерживаю платье и выжидательно смотрю на гостей:

– Вы что-то хотели?

Служащий неприлично долго смотрит на мое декольте, потом, наконец, поднимает взгляд туда, где ему и полагается быть, и, сглотнув, спрашивает:

– Мисс, у вас все в порядке? Нам сообщили, что слышали на этаже грохот и звуки борьбы.

Звуки борьбы? Возможно, потому что два идиота только что устроили драку у меня в номере. Как теперь объяснять мокрый ковролин и вещи, разбросанные по полу?

Никому из нас троих нельзя допустить, чтобы о драке узнали. Пресса с удовольствием вцепится в такую историю, и прощай хорошая репутация и Хантера, и Оливера. А если всплывет мое фото… даже думать не хочу, что тогда будет.

Я тяну время, снова поправляю платье, и тут меня осеняет. Платье!

Сердце начинает колотиться как сумасшедшее, дыхание перехватывает от внезапной идеи, а уголки губ сами ползут вверх.

Я стараюсь придать лицу смущенное выражение, чуть наклоняюсь вперед и доверительно говорю:

– Грохот действительно был из моего номера, а вот борьба… только с платьем. – Я пожимаю плечами и перехватываю лиф другой рукой. – Понимаете, я собиралась пойти потанцевать и решила надеть новое платье. А молния, как назло, заела посередине – ни снять, ни застегнуть до конца. Пока вылезала, задела вазу с цветами.

Служащий уже собирается что-то сказать, но я торопливо добавляю:

– Ваза цела, не волнуйтесь. Просто она такая огромная, что шуму наделала знатно, – хихикаю я. – Так что все в порядке, только ковролин немного намочила.

– Это не проблема, мисс. Я пришлю горничную, она все уберет, – кивает служащий, продолжая откровенно глазеть на меня.

Кажется, работники гостиничного бизнеса – моя целевая аудитория в любовных делах.

– Спасибо вам, – обворожительно улыбаюсь я. – Хорошего вечера.

Закрываю дверь и запираю ее на замок.

Подхожу к ванной и стучу. Дверь приоткрывается, и передо мной появляются мои гости: оба мокрые, у Хантера разбита губа, у Олли порвана футболка и подбит глаз. Прекрасно! Только этого не хватало – у него же завтра съемка!

Внутри все клокочет от негодования, я бы уже кричала, если бы не боялась, что охрана снова явится на шум, поэтому отчитывать парней начинаю шепотом:

– Вам обязательно нужно было мериться тестостероном именно в моем номере? День выдался неудачный? – Я зло смотрю прямо на Хантера.

Он стирает тыльной стороной ладони каплю крови, сочащуюся из разбитой губы.

– Так сходи в бар, сними девчонку, а потом выпусти пар в зале. Ах да, ты же так и сделал. Только вот почему-то перепутал тренажерный зал с моим номером.

Оливер хихикает, а Хантер молча сверлит меня взглядом.

– Олли, ты тоже хорош, – начинаю я, но сразу останавливаюсь. В конце концов, Оливер лишь помогал мне, изображая парня, и получил, по сути, ни за что.

Снова их осматриваю: потрепанные, побитые. Завтра им наверняка придется объясняться перед начальством, почему у них лица в синяках. По крайней мере, Оливеру точно. Похожи на двух взъерошенных мальчишек.

Небольшой укол жалости, и мое негодование сдувается, как воздушный шарик.

– Хантер, умойся, и тебе пора, – говорю я устало и поворачиваюсь к Оливеру, который смотрит на него с победным видом. – Тебе тоже. Клуб отменяется.

Снимаю с крючка белый махровый халат и швыряю прямо в его довольное лицо.

Хантер прижимает к губе мокрое полотенце и не торопится уходить, а Оливер стоит у двери, явно не желая оставлять нас наедине.

Наконец Хантер выходит из ванной и, не оглядываясь, покидает номер. Оливер следует за ним.

Захлопываю дверь и делаю глубокий вдох. Кажется, все это время я вообще не дышала. Сажусь на кровать и понимаю, как неудобно в этом полурасстегнутом платье: пайетки больно впиваются в кожу даже сквозь подкладку, а рука уже онемела оттого, что приходится все время его придерживать.

Вот только молния и правда застряла.

И как мне теперь его снять?

Глава 15. Сиена

Канада

Серая тень отлетает от машины «Меркурия». Почти сразу раздается визг тормозов.

Я вглядываюсь в переносной монитор, на который транслируется картинка с камеры на пятом повороте. Что там случилось?

Сегодня мы снимаем гоночный эпизод с реальными командами, и я отвечаю за маневры именно на этом участке. Ничего эпического, но хорошие кадры с трассы на финальном продакшене не помешают.

Я запускаю повтор: болид «Меркурия» снова входит в поворот – уже в замедленной съемке, – и я ясно вижу, как он задевает какого-то зверька.

Невольно ахаю и прикрываю рот ладонью.

Бедняжка!

Внутри появляется ужасное предчувствие: животным, выбегающим на трассу, редко везет. Однажды в болид Роба влетела птица. Не думала, что такое вообще возможно, но от нее остались одни лишь перья. Хорошо еще, что брат сумел отрулить и не попасть в аварию.

В наушниках раздается командное радио «Меркурия»:

– Я задел животное в пятом повороте. Проверьте, что с ним.

Это голос Хантера, и он звучит расстроенно. Может, он не совсем бессердечный ублюдок?

На трассе объявляют желтые флаги, и Энн командует:

– Снято.

Поскольку я недалеко, иду к пятому повороту.

Навстречу выходит маршал. Он в огнеупорной форме, поэтому спокойно держит в руках довольно крупного зверька – размером с кошку, а то и с небольшую собаку. Тот не двигается.

Сердце сжимается в ожидании худшего, но вдруг зверек дергает сначала одной задней лапой, а потом другой.

Живой!

С облегчением выдыхаю и понимаю, что все это время