Газолин - Виктория Голубева

На вытянутых руках поднимаю зверя, стараясь не задеть водителя. Каким-то чудом мы никуда не врезались. Надо предложить ему попробовать себя в гонках на выживание. С такими навыками – точно преуспеет.

Мы съезжаем с моста, и машина сразу останавливается у обочины, в безопасном месте. Водитель включает аварийку, и она начинает равномерно щелкать.

Мужчина выходит из машины. На мгновение мне кажется, что сейчас он бросит меня здесь одну. Но вместо этого он достает с заднего сидения коробку и, открыв переднюю дверь, ставит ее мне на колени.

Я сажаю сопротивляющегося сурка внутрь. Одной рукой прижимаю его ко дну, другой закрываю крышку.

Наконец выдыхаю.

Водитель садится на свое место с громким «О-о-ох».

Осознание того, какой опасности мы избежали, накрывает неожиданно. Господи, да мы могли слететь с моста…

Меня начинает бить дрожь. Водитель замечает это и протягивает открытую бутылку воды. Я с благодарностью беру ее и отпиваю. Пластик бутылки сжимается, но я допиваю почти до конца. Становится легче.

Мы сидим в тишине и просто смотрим вперед.

– Вот сукин сын, – тихо говорит водитель.

Я киваю, но все равно глажу коробку своей исцарапанной рукой.

Тем временем сурок успокаивается и перестает шуршать. Я чувствую, как от него через картон исходит мягкое тепло.

Держись, скоро доктор тебе поможет. И нет у тебя никакого бешенства.

Я надеюсь.

* * *

Я вбегаю в переговорку, когда все уже сидят на своих местах. У нас сейчас ежедневная статус-встреча, и мне безумно везет, потому что Даррен опаздывает.

Хватаю бутылку воды и сажусь на свое обычное место – справа от Энн. Откручиваю крышку и делаю несколько жадных глотков. Я буквально бежала сюда от парковки, чтобы успеть.

– Как он? – спрашивает Энн, и я широко улыбаюсь. Быстрый взгляд на исцарапанные руки, и я натягиваю рукава толстовки на ладони. Не готова пока рассказывать об инциденте в машине. Все живы, и слава богу.

Остальные участники встречи тоже смотрят на меня с ожиданием: похоже, новости о нашем пострадавшем уже разлетелись внутри команды.

– Официальный вердикт: жить будет. – Я достаю телефон и открываю ссылку, которую дал ветеринар. Пока страница загружается, рассказываю: – Из серьезного – перелом передней лапы со смещением, пришлось вставить спицу и наложить гипс. Пациент не в восторге, но выбора у него нет.

Коллеги осторожно хихикают.

– Еще он в сильном стрессе, что неудивительно: у зверька, небось, вся жизнь пронеслась перед глазами вместе с передним антикрылом болида.

Все смеются – это снимает напряжение, ведь теперь они знают, что сурок жив.

Страница наконец загружается. Я украдкой бросаю взгляд на стеклянную стену переговорной – проверяю, не идет ли Даррен.

Пока никого.

Беру пульт, включаю телевизор и подключаюсь, но пока не вывожу ничего на экран.

– И поскольку пациент ненадолго задержится в клинике, чтобы за ним понаблюдали врачи, – я делаю эффектную паузу и продолжаю: – мы можем следить за ним через онлайн-камеру. В реальном времени.

Щелкаю пультом, и на экране появляется упитанный сурок. Он топчется по своему вольеру, делает несколько кругов, потом сворачивается клубочком, выставив вперед лапу в розовом гипсе. По переговорке прокатываются умиленные вздохи.

Тут слышу, что в коридоре кто-то идет. Это Даррен. Узнавать босса по звуку шагов – часть моей работы.

Мигом нажимаю на красную кнопку на пульте, и телевизор гаснет.

– У нас проседает маркетинг, – с места в карьер начинает Даррен. – Недостаточное освещение фильма в прессе. Нам нужны инфоповоды!

Он с размаху плюхается на стул на колесиках, и тот откатывается назад. Даррен хватается за край стола и одной рукой подтягивает себя обратно.

– Есть идеи? – спрашивает он, выжидающе обводя нас взглядом.

Мы старательно отводим глаза, делая вид, что страшно увлечены своими ежедневниками. В телефоны смотреть нельзя: за это можно вылететь отсюда в два счета.

– Говорят, у Хантера Кросса появилась девушка, – начинает Лара из PR-службы. Голос у нее уверенный, но я замечаю, как крепко она вцепилась в ручку стула.

А потом до меня доходит. У Хантера. Девушка. Сердце падает куда-то вниз, оставляя после себя дыру в груди. Значит, у них все серьезно с той брюнеткой, которую он затащил к себе в номер в Сильверстоуне.

– Это кто-то из каста фильма? – задает вопрос Даррен, а потом добавляет с надеждой: – Это Клавдия? Пожалуйста, скажи, что это Клавдия! Должен же быть хоть какой-то толк от ее интрижек!

Он комично скрещивает пальцы на обеих руках.

– Нет, это неизвестная девушка. На фото не видно лица, но на Клавдию не похожа. Сейчас покажу.

На экране вспыхивает фото. Восходящее солнце бьет в камеру; на лавандово-розовом фоне – силуэт двух людей, за секунду до поцелуя.

Это мы с Хантером. В Монако.

Вот дерьмо!

Руки и ноги становятся ватными, в голове эхом отдается пульс.

Сейчас меня узнают. Это конец.

Проходит мгновение, затем еще одно, и никто не восклицает: «Сиена, да это же ты!» Осторожно осматриваю коллег, рассевшихся за длинным столом. На экран почти никто не смотрит – все взгляды устремлены на Даррена.

Руки дрожат от облегчения; я прячу их под стол. Кажется, пронесло.

Делаю глубокий вдох и, сохраняя максимально невозмутимый вид, смотрю на Даррена.

Он хмурится, скрещивает руки на груди и откидывается на спинку, потом отталкивается и делает полный оборот на своем крутящемся стуле. Резко остановившись, произносит:

– Повод неплохой, но раз это не Клавдия, к фильму он почти не имеет отношения. Мы не будем пиарить «Меркурий» просто так. Нужен стоящий инфоповод. Ищите!

Преувеличенно театральным жестом он нажимает на кнопку пульта и ошибается. Экран не гаснет, а переключается на трансляцию из клетки сурка. Тот с важным видом вылизывает заднюю лапу, демонстрируя прямо в камеру, что, похоже, он мальчик.

«Зря розовый гипс выбрали», – проносится в голове.

В переговорной повисает кристально-звонкая тишина. Все сидят с нарочито серьезными лицами и боятся даже пошевелиться.

У меня все же вырывается смешок. От нервов, наверное, после того, как всем показали наше с Хантером фото из Монако.

– Сиена, раз ты в таком восторге, то, может, объяснишь всем, что это вообще такое?

– Что это такое, Даррен? – Я бросаю взгляд на экран и вижу зад сурка. Подавляю все эмоции и произношу самым профессиональным тоном, на какой только способна: – Это инфоповод.

И прежде чем Даррен взрывается, добавляю:

– Сегодня на съемках одна из машин «Меркурия» задела этого сурка. Он выжил и оказался вот таким милахой.

Сурок будто слышит меня: поворачивается к камере и начинает чесать за ухом задней лапой.