Газолин - Виктория Голубева

Я сжимаю кулак под столом: клянусь, сделаю все, что от меня зависит. Все, что нужно, и еще немного больше.

Внезапно волнение отпускает, и внутри разливается жидкое железо спокойствия. Неизвестность все еще давит, но у нас теперь есть четкий план действий. Мы справимся. Я расслабляюсь и откидываюсь на спинку стула. Теперь я могу дышать.

Остаток разговора адвокат объясняет, как проходит процесс передачи опеки. Если коротко, то долго, муторно, дорого и очень грязно. И теперь я к этому готов.

– Мистер Кросс, позвольте дать вам совет. Предупредите ваших корпоративных юристов и PR-службу. Они должны знать, что ситуация может резко, – он делает паузу, подбирая слова, – выйти из-под контроля и стать публичной.

Отвожу взгляд от экрана ноутбука, мне нужна передышка. Публичный скандал в первый год «Формулы–1» – последнее, что мне нужно, но откладывать ситуацию с опекой больше нельзя.

Через стеклянные стены переговорной мой взгляд падает на первый этаж. В кафетерии сейчас оживленно: все прячутся от дождя в моторхоуме. Группа людей окружает кофемашину.

Мгновение – и толпа смещается, открывая мне Сиену. Она стоит лицом ко мне и демонстративно готовит кофе, попутно что-то объясняя и сопровождая слова театральными жестами. Ребята из паддока смотрят на нее с широкими улыбками. Она достает полную чашку и кланяется в стороны, словно на сцене.

Ее жизнь кажется такой простой: работа, съемки и никаких судьбоносных решений, которые нужно принимать.

Она резко поднимает глаза, и наши взгляды встречаются.

От неожиданности я едва удерживаюсь, чтобы не дернуться и не спрятаться за краем стола. Господь, что за детский сад?! Сиена смотрит прямо на меня – приподнимает бровь, будто не уверена, действительно ли поймала мой взгляд, а потом едва заметно улыбается уголком губ.

Заставляю себя переключиться обратно на адвоката, который, похоже, способен говорить без передышки часами. Пока ему платят, конечно.

А наш час уже подходит к концу. Осталось всего пять минут.

– У вас есть вопросы?

Я открываю блокнот на странице, куда заранее записал все, что нужно спросить.

– Сколько займет подготовка к суду?

– Два месяца. Пакет документов достаточно стандартный, но собрать его и грамотно сформулировать заявление требует времени.

– А сам суд?

– От месяца до полугода. В подобных делах обычно проходит несколько слушаний. То, как быстро суд вынесет решение, зависит от нашей подготовки.

– Понял. Спасибо. – Я делаю глубокий вдох. – Мне нужно еще немного времени, чтобы принять окончательное решение.

– Конечно. Когда будете готовы – вы знаете, как с нами связаться.

Мы прощаемся, и я закрываю ноутбук.

Головная боль медленно ввинчивается в левый висок. Я опускаю голову и прижимаюсь лбом к прохладной поверхности стола. Почему я должен разбираться со всем этим гребаным дерьмом?!

Но других вариантов нет. У мамы не хватит решимости: ее вечное чувство вины за поступки Джесс парализует любые попытки что-то предпринять. Как будто она виновата в том, что случилось с сестрой. Отец смог бы, но с его сердцем…

Нет. Кроме меня некому.

Вдруг кто-то стучит по стеклянной двери переговорки. Я поднимаю голову и вижу Сиену. В руках у нее две чашки кофе.

На девушке темно-синее форменное худи, влажные волосы собраны в косичку. Сиена выглядит такой теплой и настоящей, что у меня на секунду перехватывает горло.

Не дожидаясь моего приглашения, она коленом приоткрывает дверь и проскальзывает внутрь через узкий проем, по пути задевая створку грудью. Стараюсь не думать о том, мокрая ли майка под этим худи. Внезапно джинсы начинают жать, и я смещаюсь на стуле, чтобы ослабить давление.

– Ты выглядишь как человек, которому не помешает чашка хорошего кофе, – говорит она и ставит напиток передо мной на край стола. А я замечаю, что на худи у нее прицеплена брошка с котом. Украшение почти сливается с тканью, так, что первыми видишь зеленые камни глаз, а уже потом само животное. – Кофе делает жизнь чуть лучше. Работает всегда.

– Спасибо. – Я беру чашку и делаю глоток. Горячий напиток скользит вниз по пищеводу, растекаясь теплом. Всю неделю в Спа льют дожди, и температура по сравнению с другими этапами низкая, около пятнадцати градусов. Я еще не успел акклиматизироваться и все время мерзну.

Сиена отходит к двери, опирается на нее спиной и тоже делает глоток. На ее лице появляется блаженная улыбка.

– Господи, храни человека, который решил купить новую кофемашину. Я теперь не вылезаю из кафетерия.

– Ну, не знаю. Старый кофе тоже был неплох, – пожимаю плечами. Чашка приятно греет ладонь. – Сначала он кажется отвратительным, но когда привыкаешь… Как это называют? Приобретенный вкус. До кофе из старого автомата нужно дорасти.

– Не смеши меня. До него не дорасти нужно, а низко пасть. – Сиена закатывает глаза, но я замечаю легкую улыбку. – Роб говорит, что лучше будет пить воду из крана, чем кофе из автомата.

– Говорю же: приобретенный вкус. И у Монклера его, очевидно, нет. – Я хмыкаю. Само упоминание Роберта царапает слух. Стараюсь не думать о нем, иначе следом приходит слишком много лишних мыслей. – Как он, не знаешь?

– Уже начал физиотерапию. Вчера созванивались, и он сказал, что на следующей неделе врачи разрешат вставать самостоятельно. – У Сиены загораются глаза, стоит ей заговорить о его успехах. Я вежливо киваю, но меня коробит то тепло, что появляется в ее голосе. Не люблю, когда девушки при мне говорят о других мужчинах так. Тем более она же вроде с этим кинокрасавчиком Оливером?

Или… может, мне не кажется и это действительно Нина? Я видел ее в последний раз так давно, что в памяти остался скорее образ, чем реальная картинка. Помню эмоции, что горели внутри, но не лицо.

Если это Нина, то тогда ясно, откуда такая близость с Монклером, ведь он ее брат. И парней у нее не двое. Сиена не похожа на девушку, что будет крутить одновременно несколько романов.

– Я рад, что он идет на поправку. Передавай Робу пожелания скорейшего выздоровления. – Я машинально говорю правильные слова, а мысли продолжают вертеться вокруг одного: Нина это или нет?

– Он, кстати, спрашивал меня кое о чем, а я не смогла ответить. Может, ты знаешь, есть ли у Джона Бромли контракт на следующий год?

Сиена пытается выглядеть нарочито незаинтересованной, но я замечаю, как она задерживает дыхание.

– Есть. – Она выдыхает и словно расслабляется. Решаю рассказать то, что знаю. От меня не убудет, а соглашения о конфиденциальности я не подписывал. – Но с особыми условиями. Ему нужно набрать в этом сезоне определенное количество очков, чтобы контракт продлили на следующий год.

– Сколько? – Она