Газолин - Виктория Голубева

– Спасибо, парни. – Голос Хантера чуть приглушен. – Отличная работа.

– Хантер, поздравляю, – раздается голос Криса. – Абсолютно легендарная гонка! И, наверное, самая холодная реакция на победу, которую я когда-либо слышал.

– Внутренне я ликую, – отвечает Хантер убийственно серьезным тоном.

Я улыбаюсь и допиваю какао. Вот сейчас самое время снимать контент. На пит-лейне – абсолютный хаос празднования. На трибунах болельщики машут британскими флагами и трясут самодельными плакатами с какими-то мультяшными серо-коричневыми изображениями. Что это?

Приближаю лицо к экрану, всматриваюсь в символику на плакатах. Какая-то белка, что ли?.. Тут оператор наводит фокус.

Господи, это сурок!

Ошарашенно смотрю трансляцию. Нет, я, конечно, рада, что слава Болида зашла так далеко, но все же это немного… удивляет.

Потом надо обсудить это с Энн, но сейчас важнее Хантер.

Я нажимаю красную кнопку на рации и спрашиваю:

– Энн, а сейчас не надо поснимать для соцсетей «Меркурия»?

Молчание. Потом слышится шуршание, и недовольный голос Энн отвечает:

– Иди. Будут нам должны потом.

Я спешу туда, где паркуется первая тройка, завоевавшая подиум. Ускоряю шаг и, сама того не замечая, перехожу на бег. Впереди уже видно толпу в темно-синем: механики ждут своего победителя. Я достаю телефон и делаю пару снимков.

А потом толпа становится такой плотной, что меня буквально несет вперед – хочу я того или нет. Вокруг высокие широкоплечие механики – им хоть бы что, а меня придавят и не заметят.

Я протискиваюсь вперед, извиняясь и торопливо объясняя, что снимаю контент. Что, вообще-то, правда. Не для себя стараюсь – для команды!

Наконец я оказываюсь прямо у ограждения, отделяющего гонщиков от толпы. Болиды останавливаются у специальных столбиков с номерами один, два и три.

Первым из машины выбирается Хантер. Он не спрыгивает на землю, а встает на нос болида и вскидывает руки в победном жесте. Я фотографирую и переключаюсь на видео. Надеюсь, выйдет нормально: перед глазами стоят слезы, туманя зрение.

Хантер спрыгивает с носа машины и бежит в нашу сторону. Он буквально ныряет в толпу, и я едва успеваю увернуться, чтобы меня не смяли бросившиеся к нему механики. Я снимаю чуть сбоку, чтобы в кадр попадала вся толпа в форме «Меркурия».

Тем временем Хантера уже опускают на землю, и теперь он идет вдоль ограждения, хлопает по плечам и обнимает каждого, кто стоит в первом ряду. Моя очередь. Губы подрагивают, но я не могу перестать улыбаться.

Я готова к формальному объятию, но неожиданно он мягко берет мое лицо в ладони и осторожно касается шлемом моей головы. Мгновение замирает, и я тону в его темных глазах. Гул толпы будто отдаляется и стихает. Словно вокруг никого нет – только мы вдвоем.

Так близко. Только он и я.

Кожей я чувствую жесткую замшу его гоночных перчаток, и от этого контраста – между нежностью жеста и грубостью материала – по телу пробегает электрический разряд.

– И это ты называешь ехать безопасно? – говорю я так, чтобы услышал только он. В его взгляде пляшут смешинки. Как вообще можно улыбаться одними глазами?

Раздается стрекот камер, возвращая нас в реальность. Хантер отпускает меня и отступает.

Я поднимаю телефон, продолжая снимать, но на самом деле прячусь за экраном – заслоняюсь им от странных взглядов, которые бросают в мою сторону механики. Впрочем, вскоре они снова переключаются на празднование и начинают скандировать: «Хантер!»

Его имя стучит в голове в такт моему сумасшедшему сердцу. Как выбросить его из мыслей? Как перестать влюбляться в того, кого лучше избегать?

Глава 18. Сиена

Саррей, Великобритания

Похоже, я – эксперт по созданию контента. По крайней мере, в глазах Энн и, что совсем необъяснимо, в глазах руководства «Меркурия». Крис Лорен так проникся моими идеями, приносящими приличные охваты в соцсетях, что решил чаще привлекать меня к PR-событиям.

Один сурок и две фотографии, Крис! Твоя PR-команда справится и без меня.

Но есть и светлая сторона: я в Англии и могу навестить Роберта. Во время летнего перерыва «Меркурию» внезапно понадобился контент для поддержания интереса болельщиков, поэтому они решили организовать визит в бывшую школу Хантера в Саррее. Роберт живет неподалеку, так что я смогу заехать к нему после.

Еще надеюсь, что дополнительная работа, которую беру на себя, откроет мне кредит доверия: я написала пару дополнительных эпизодов для «Газолина» и хочу, чтобы Энн их посмотрела. Они обойдутся не слишком дорого – я посчитала, – а вот сюжету будут полезны. Боюсь даже думать об этом. Время еще есть, можно не торопиться.

Школа Хантера находится в часе езды от Лондона. Сейчас час пик, но я еду не в сторону центра, а от него, в Саррей, поэтому вагон полупустой, и напротив меня никто не сидит. Столик между сиденьями целиком в моем распоряжении.

Солнце пригревает сквозь пыльное оконное стекло. Снаружи мелькают по-осеннему желтые поля – лето выдалось засушливым – и раскидистые дубы с редкими, но кинематографично красивыми ветками, которые так и просятся в экранизацию «Унесенных ветром».

Изредка всплывают кирпичные домики с темными крышами – на мгновение, ровно настолько, чтобы успеть их заметить. Между ними тянутся аккуратные живые изгороди, которые поезд тут же рвет на фрагменты, не давая взгляду зацепиться.

В руках у меня стаканчик кофе – успела на вокзале забежать в кафе.

Я снимаю крышечку, дую на обжигающий напиток. От него поднимается ароматный пар. Вдыхаю его и снова смотрю на сонный уютный пейзаж за окном. Люблю поезда.

Делаю глоток. Горячо, но уже терпимо.

Проверяю экран телефона – никаких сообщений. И слава богу. После волны вопросов о том, почему Хантер обнимал меня после своей победы в Бельгии, я точно заслуживаю пару дней тишины. Кажется, я убедила всех, что между нами ничего нет. Моя версия: Хантер обнимал всех в порыве эмоций, а я просто оказалась рядом. Как на том знаменитом фото с Таймс-сквер с моряком и медсестрой. Вроде бы звучит правдоподобно.

Оливер, конечно, не купился. Ну и ладно. Сам он при этом уверяет, что не думает о Клавдии, и ему все равно, с кем она спит. Ну-ну.

Победа Хантера оказала неожиданный эффект на аккаунт сурка Болида в соцсетях. Его канал утроил количество подписчиков.

Знаю, что «Меркурий» вот-вот запустит в производство мерч с сурком в гоночной экипировке: плюшевые игрушки в футболках с номерами гонщиков, кепки, наклейки и даже картонные стенды с сурком в форме «Меркурия». Не спрашивайте зачем, это какое-то наваждение.

Как связаны победа Хантера и популярность Болида?