Газолин - Виктория Голубева

– Привет, – здороваюсь я в ответ максимально безразличным тоном.

– Познакомишь с моим напарником по съемке? – Хантер хитро улыбается. Кажется, его ни капли не беспокоит моя показательная холодность.

Мы подходим к переноске с сурком, который, похоже, не собирается выходить.

– Это Болид. Ты чуть не сбил его во время съемочных заездов. – В моем голосе слышится укор, хотя я знаю: от гонщика это не зависело. На скорости за двести километров в час – чудо, что он вовремя заметил сурка и отрулил.

– Болид? – Хантер по-мальчишески улыбается и опускается перед переноской на колени. – Отличное имя, парень. Не хочешь выйти? У меня кое-что для тебя есть.

Словно фокусник, он достает из заднего кармана маленький пакетик морковных палочек, с хрустом раскрывает его и вытаскивает одну. Какой предусмотрительный, вы только подумайте. Почему-то мне смешно, хотя где-то глубоко внутри меня трогает этот жест заботы. Интересно, кто проговорился ему, что на фотосессии будет сурок?

Сквозь прозрачную крышку переноски, состоящую из тонких пластиковых полосок с крошечными отверстиями для воздуха, я вижу, как сурок поднимает голову и принюхивается, но выходить не спешит.

Хантер машет морковкой перед его мордочкой, и сурок, наконец, поднимается. Переваливаясь с боку на бок на своих толстеньких лапах, прихрамывая, он наполовину выползает из переноски, где Хантер вручает ему морковь.

Болид сразу садится, приваливается спиной к переноске и принимается есть, уморительно дергая усами. Боже, ну какой же он милый!

– Прости за аварию. Сам понимаешь, это был гоночный инцидент.

Хантер поднимается с пола, кладет пакетик с морковью на ближайший стол и отряхивает руки, а после делает пару снимков на телефон.

– Долго ему еще носить гипс? – спрашивает он.

– Примерно три недели. Дальше, в зависимости от его самочувствия и состояния, мы либо выпустим сурка в дикую природу, либо отправим в зоопарк, если ветеринар решит, что он не выживет в естественной среде.

– Бедняга. – Хантер протягивает сурку еще одну морковную палочку. – Мы выберем тебе самый лучший зоопарк на свете. Не переживай, ты в надежных руках. – Затем поворачивается ко мне и говорит уже серьезным тоном: – Сиена, я хотел поговорить с тобой после Сильверстоуна, но твой… – он делает паузу, – парень не дал мне этого сделать, а твоего номера у меня нет.

Молчу, не желая его поправлять и уточнять, что Оливер не мой парень, а самый лучший друг на свете.

– Мне очень жаль, что ты застала ту фанатку, – продолжает он, но мне вдруг становится так больно, что нечем дышать. Не хочу этого слышать. Не хочу!

– Нам не о чем разговаривать, Хантер, – перебиваю я. Собираю всю смелость в кулак и смотрю ему прямо в глаза. – Это твое дело, как проводить свободное время. Моя единственная просьба – веди себя профессионально. Если у нас назначена встреча, уважай других и не переноси все в последний момент.

Хантер делает шаг ко мне, намереваясь что-то сказать, но в эту минуту в зал входят фотограф и визажист. Мы уже знакомы, и я знаю, что оба в восторге от идеи съемки с сурком.

– Привет, малыш! Смотрю, ты поднаел бочков с нашей последней встречи! – щебечет фотограф Филипп.

Хантер оборачивается с выражением шока и уязвленного достоинства, но, заметив, что Фил обращается к сурку и делает пару тестовых снимков, расслабляется. Кто бы мог подумать: не все разговоры в этой жизни про него. Удивительно.

Дальше начинается обычная подготовка к фотосету. Разве что в этот раз причесывают и пудрят не только Хантера – Болиду тоже слегка распушают шубку. Хотя, если честно, он и без этого прекрасен. Как и Хантер. Господи, Сиена, возьми себя в руки!

Но тут, словно услышав мои мысли, Хантер снимает футболку. Я молниеносно отворачиваюсь, но успеваю заметить все шесть кубиков его пресса, а то и восемь… У всех есть предел терпения, и я не могу делать вид, будто мне безразличен этот парень, когда он расхаживает рядом с голым торсом.

«Ты профессионал, – уговариваю себя. – Он просто модель для съемок. Соберись!»

Но в голову все равно лезут воспоминания – как мы целовались у парапета в Монако, как он подхватил меня под бедра и… Стоп!

По телу пробегает дрожь.

– Сиена, поможешь, пожалуйста? – спрашивает Натали, наш гример, и указывает на свой чемодан с косметикой. – Подай вон тот спрей.

Я беру нужный флакон и передаю ей, тщательно избегая смотреть на Хантера. Но Натали, совершенно не заботясь о моем душевном равновесии, начинает распылять спрей прямо на его грудь, медленно двигаясь прямо к кубикам пресса, к тонкой дорожке волос, уходящей вниз…

Уже собираюсь отвернуться, как меня отвлекает голос Натали:

– Классная татуировка! Новая?

Я машинально смотрю на бок Хантера. Он ловит мой взгляд – и клянусь, на его лице расцветает самодовольная усмешка. Придурок! Знает, что я неравнодушна к его… телу, и вовсю этим пользуется.

На левом боку, прямо на ребрах, у него татуировка размером с ладонь – схематичное изображение болида «Формулы–1». Без заливки, лишь тонкий контур, будто фрагмент инженерного чертежа. Такая искусная работа, что невозможно не засмотреться.

Как много для него значат гонки? Сделал бы такую татуировку человек, который просто зарабатывает на этом?

– Все готово! – кричит Натали так громко, что я вздрагиваю, выныривая из своих мыслей. – Шлем? Где шлем?

Я достаю шлем с сакурой из коробки с реквизитом и протягиваю Хантеру. Он берет его, случайно задевая мою руку – кончиками пальцев скользит по ладони, прежде чем я успеваю отпустить. От этого легкого касания внутри все будто тает.

Сиена, это уже несерьезно!

Отступаю подальше и наблюдаю за фотосессией. Сначала только со шлемом, потом с сурком. Один раз помогаю приманить Болида, но на этом мое участие заканчивается. Все идет идеально – без меня все прекрасно справляются.

Болид, уже полностью привыкший к людям, сам тянется к Хантеру. Дается гладить и позволяет взять себя на руки.

Хантер этим вовсю пользуется: держит его как кота, чешет под шейкой и то и дело предлагает морковку. Сурок прищуривает глазки от удовольствия. Фотограф лишь бегает вокруг и стрекочет фотоаппаратом, пока эти двое сюсюкают друг с другом.

Пока никто не видит, поглядываю на Хантера.

Мужчины и животные – удивительно медитативное зрелище.

Съемка проходит гладко, поэтому можно немного отвлечься. У меня есть одна идея насчет съемок… Хочу попробовать переписать пару эпизодов, чисто для себя. Сажусь на раскладной стул, ставлю ноутбук, с которым я никогда не расстаюсь, на колени и открываю его.

Время пролетает так быстро, что когда я смотрю на часы