Узоры тьмы - Кэри Томас

– Да.

– Не самая тривиальная жизненная ситуация, – заметил инспектор Имз.

– Не то чтобы у меня был большой выбор, – парировала Анна, пожалуй, чуточку резковато.

Имз снова что-то записал:

– А вне школы вы со своими друзьями общаетесь?

– Время от времени.

– И чем вы обычно занимаетесь?

Наводим чары. Прыгаем через костры. Танцуем в магических клубах.

– Да ничем особенным. Ходим куда-нибудь, болтаем, уроки делаем, фильмы смотрим.

– И больше ничем?

Его зрачки не шелохнулись, но в них, казалось, пульсировал отстраненный интерес, как будто он изучал ее под микроскопом.

– Ну да.

– В прошлом году вы и ваши друзья неоднократно вступали в публичные перепалки с мисс Дьюлейси при свидетелях.

Анна сжала губы, силясь придумать какое-нибудь объяснение^

– Она несколько раз говорила с нами. Но я не назвала бы эти эпизоды перепалками.

– Вы, наверное, рады были обзавестись такой подругой, как мисс Фоукс, которая, будучи намного более прямолинейной, чем вы, могла прийти к вам на выручку.

Анна ничего не ответила. Это был не вопрос, но вывод, к которому он, похоже, уже пришел самостоятельно.

– Вам известно было о слухах относительно мисс Дьюлейси, которые распространились по школе ближе к концу прошлого учебного года?

Анна покачала головой, опасаясь, что голос может ее выдать. Это мы. Это мы во всем виноваты.

Ты. Ты виновата, дитя мое…

Его глаза сузились.

– Мисс Фоукс или кто-либо еще из ваших друзей когда-либо принуждал вас к чему-то такому, чего вам делать не хотелось, мисс Эверделл?

– Ты можешь сказать правду, ни одно твое слово не выйдет за пределы этого кабинета, – заверила ее секретарша.

Да.

– Нет.

– А мистер Локерби? – не сдавался Имз. – Он никогда не пытался воспользоваться вами?

Вопросы сыпались слишком быстро. Она не успевала опомниться.

– Нет. Никогда. Он никогда не делал ничего подобного.

– Вы и ваши друзья когда-либо задерживались допоздна на территории школы после окончания уроков?

Этот вопрос застал ее врасплох и выбил из равновесия. А вдруг ее тогда тоже видели?

– Я… э-э-э… иногда оставалась, чтобы поработать в библиотеке.

– А ты не помнишь, где находилась вечером первого мая? – вмешалась секретарша.

Праздник мая. Сердце у Анны заколотилось так оглушительно, что она была совершенно уверена: они тоже это слышали.

– Попытайся вспомнить.

– Я не могла находиться нигде, кроме как дома, с… с тетей. Она не разрешала мне никуда ходить по вечерам.

– Вам часто не разрешалось делать то, что вы хотели делать?

Зрачки инспектора расширились.

– Я не понимаю, какое отношение это имеет ко всему остальному?

Анна попыталась не отводить глаз, но тетин смех щекотал ухо, и она опустила голову. Черные ботинки Имза сверкали, как будто были только что тщательно начищены.

– Ваша тетя скончалась этим летом.

Он произнес эти слова безо всякого намека на сочувствие, сухо констатируя факт.

Анна вонзила ноготь в ладонь, но это не помогло. У нее было такое чувство, как будто ее тело уплывает от нее, мир вокруг внезапно утратил опору и пошел трещинами…

– Мы очень сочувствуем твоей утрате, – произнесла секретарша; брови ее скорбно изломились.

От этого Анне стало только хуже. Сквозь трещины хлынула тьма. Нет. Нет. Держи себя в руках.

Имз склонился вперед:

– Вы перенесли тяжелую утрату, мисс Эверделл. Пережитая травма может сделать человека более подверженным чужому влиянию, склонным к втягиванию в культы…

– Мы просто хотим убедиться, что ты не стала ничьей жертвой.

Секретарша попыталась перехватить ее взгляд.

– В ваших же собственных интересах быть с нами откровенной… – В словах Имза прозвучала завуалированная угроза. А не то хуже будет. – Вы можете поделиться с нами всем, что вас тревожит, – любыми своими переживаниями, предположениями, признаниями…

Признайся. Признайся в своих грехах, дитя мое.

Внезапно Анна почувствовала, что не может дышать. Не может ничего видеть. Не может никуда убежать.

Ей некуда бежать.

Я не стану смотреть вниз.

И тут разом зазвонили все школьные колокола.

Гомон сотен учеников, столпившихся на школьном дворе, не мог заглушить трезвон колоколов – главного школьного колокола, отбивавшего начало и конец уроков, пожарного колокола и колокола в часовне, которые заливались пронзительным звоном, образуя какой-то безумный хор.

Даже после того, как их отключили от электричества, они продолжали звонить у Анны в голове, и от этого перезвона внутри у нее все гудело и дрожало. Кто-то из учителей вышел к ним с сообщением, что причиной всему было какое-то замыкание в электросети, но Анна знала, что это не так. Все дело было в ней. Она до сих пор чувствовала на себе колючий взгляд инспектора Имза, проникающий в самые уязвимые, самые потаенные уголки ее души. Это из-за него она сорвалась. Это из-за него трезвонили колокола. Это была моя магия. Как и все прошлые разы. Теперь он ее подозревает? Но почему он должен ее заподозрить? У него нет никаких причин связывать это происшествие с ней. Никаких логических причин…

Она была на волосок от катастрофы. А что, если бы из-за ее магии полопались все окна в зале? Или инспектор с секретаршей зашлись криком? Анна покосилась на подъездную аллею. Может, лучше уйти прямо сейчас? Отправиться домой и сказать Селене, что ей нельзя больше ходить в школу. Что она выдаст себя, а учитывая все происходящее, это сейчас слишком рискованно…

– Анна.

Едва не вскрикнув от неожиданности, Анна стремительно обернулась:

– Роуэн.

– Прости.

– Ничего страшного. У меня просто что-то нервы сдают в последнее время.

– Неудивительно.

Роуэн не знала даже половины всего. Учителя между тем начали заводить учеников обратно в здание школы.

– У меня тут образовался перерыв между занятиями. У тебя найдется минутка? – с надеждой в голосе спросила Роуэн.

Анне не хотелось идти обратно в школу, а секретарша успела сказать ей, что она может не возвращаться. Они с ней закончили.

Они пробрались сквозь толпу и, обогнув главное здание, немного прошлись, пока не очутились на задворках, откуда открывался вид на школьный стадион. Солнце уже начинало потихоньку клониться к горизонту, превращая облака в вышине в полупрозрачную золотистую дымку. Дул свежий холодный ветер, но его было недостаточно, чтобы владевшее Анной напряжение отпустило.

Они уселись на скамейку, и Роуэн повернулась к ней:

– Ты уже говорила с инспектором? Меня вызывали сегодня утром.

Анна кивнула.

– Я всегда считала выражение «взмокнуть от страха» художественным преувеличением, но сегодня в эти полчаса… я в самом буквальном смысле чувствовала себя губкой, которую выжимают. Прости. Это была избыточная информация. Все это было очень странно, тебе не показалось?

– У меня было такое чувство, как будто им и без нас уже