Егерь. Последний рывок - Николай Скиба

Семьдесят шагов до стены.

— Стрелки! БЕЙ!

Арбалеты ударили залпом. Не все болты нашли головы — несколько тварей получили удары в корпус и продолжили бежать, даже не покачнувшись. Но четыре упали. Болты вошли в черепа, и там, внутри, перестало работать то, что держало их на ногах.

Остальные добрались до стены.

— Смола.

Котлы с гулким звуком опрокинулись. Кипящая чернота обрушилась вниз широкими полосами. Температура вспарывала сухожилия, и мы слышали лишь влажный треск и тяжёлый шлепок тел о землю. Те, кому досталось по ногам, продолжали ползти.

Это было чудовищно в своей тишине. Гули не кричали, не испытывали боли и продолжали идти вперёд.

В этот момент из леса вырвалась следующая волна. Без единого звука.

Ещё тридцать силуэтов. Эти двигались зигзагообразным строем, смещаясь то влево, то вправо, словно каждый следующий шаг выбирался отдельно, без связи с предыдущим. Я смотрел на это несколько секунд, потом понял, что это не хаос. Гуль прощупывал нас. Проверял, все позиции стрелков, как много у нас смолы, где в стене слабые места. Он кормил нас дешёвым мясом и считал, сколько мы тратим на каждую голову.

— Стёпка, давай гранаты!

Он уже держал связку наготове. Парень поднёс фитиль к огню факела и тут же отвёл руку, контролируя горение. Не торопился. Дал огню добраться до нужной точки.

— Давай!

Обе связки одна за другой ушли в темноту. Стёпа бросал с правильным упреждением — туда, где гули окажутся через секунду.

БАХ! БАХ! БАХ!

Взрывы тяжёлыми хлопками ударили по ушам. Вспышки на долю секунды выхватили из темноты летящие во все стороны ошмётки.

Земля вздыбилась, выбросив вверх комья мёрзлой земли и снега, которые хлестнули по граниту стены. Несколько тварей опрокинулись навзничь — ударная волна разорвала их поперёк, разметав части тел по снегу. Кишки темнели дымящимися петлями.

— АААААААА! УРА!!! — стена взорвалась криком.

— МЫ ПОРВЕМ ИХ!

— МОЛОДЕЦ, СТЕПКА!

Ополченцы орали, трясли копьями и хлопали друг друга по плечам. Кто-то засвистел, а его сосед выкрикнул что-то неразборчивое. Это был живой, необходимый выброс — страх, который наконец нашёл выход через глотку.

Я дал им три секунды.

— Заткнулись! Смотреть вниз.

Голос вышел ровный и жёсткий. Крики тут же прекратились.

В сторону леса медленно тянулся дым. Остатки снега под стеной почернели от копоти и разбросанной требухи. Там лежало несколько тел — раскиданных взрывом в неестественных позах, с вывернутыми конечностями.

В этот момент один из них, разорванный поперёк, пополз. Методично, целенаправленно, цепляясь за мёрзлую землю обрубками рук. Нижняя половина его тела осталась в трёх метрах позади, и он не оглядывался на неё. Жёлтые глаза горели тем же голодом, что и раньше.

Рядом ещё одна тварь с оторванной по колено ногой встала на руки и быстро, почти бегом, двинулась к стене на трёх конечностях. Третья, которой взрывом снесло полчерепа, шла прямо, слегка заваливаясь на правый бок. Из разворочённого черепа свисало что-то тёмное, но ноги исправно переставлялись — мозг уцелел.

Радость на стене умерла.

Кто-то позади меня длинно выдохнул.

— Смотреть вниз! — рявкнул я так, что сорвал голос. — Забудьте про раны! Железо их не остановит!

Я указал клинком на ползущую половину гуля.

— Рубите головы! Ломайте шеи! Огонь и магия! Всё остальное — просто трата времени. Гранаты только рвут строй, добивать придётся руками! Не спать!

Времени на долгие лекции про отсутствие болевого шока не было. Они должны были сами всё понять, глядя на то, как тварь с выпущенными кишками скребёт гранит. Стёпа стоял у зубца, глядя на ползущий внизу обрубок. Лицо у него было бледным, но челюсти сжаты намертво.

— Значит, стихии и отсечение, — процедил он. — Как символично, учитывая, что у меня простое копьё.

— Смола замедляет, друг. Справишься. Держите котлы горячими, — обратился я к остальным.

Тот ползущий обрубок у стены был не один.

Ещё трое тянулись с разных сторон — те, кому взрывы оторвали ноги или вскрыли брюхо. Они цеплялись за мёрзлую землю культями и обломками костей, оставляя в снегу тёмные следы крови. Четвёртый стоял у основания стены и ритмично бил кулаком в гранит — через равные промежутки, будто отсчитывал время.

— Копья! — рявкнул Куц.

Он и ещё двое навалились на специально заготовленные длинные шесты, ударив сверху вниз. Древко вошло в спину ближайшей твари и пробило насквозь — я услышал сухой хруст ломающихся рёбер. Гуль дёрнулся, насадился на кол по самую перекладину, потом перехватил его обеими руками и потянул вниз, пытаясь стащить Куца вместе с оружием.

— Отпусти древко, идиот! — рявкнул я, видя, как Куц пытается перетянуть тварь.

Здоровяк разжал пальцы в последнюю секунду, едва не перевалившись за зубец. Тварь рухнула в ров, унося шест с собой, и тут же начала деловито, без единого звука, выдёргивать его из собственной спины, будто занозу. Ошибка новичка. Куц попытался взять на силу того, у кого мышцы не забиваются молочной кислотой. Ещё секунда упрямства, и он полетел бы вниз, прямо в пасти.

Снежный Сыч Зои, поддавшись панике хозяйки, спикировал вниз и ударил когтями по голове карабкающегося гуля. Точно в глаз. Тварь на долю секунды замерла. А затем её рука метнулась вверх с неестественной для человека скоростью. Пальцы сомкнулись на птице.

Раздался хруст, и Сыч пронзительно завизжал.

Зоя вскрикнула, её лицо исказилось от фантомной боли питомца, и она рванула ментальную связь на себя. Птица вырвалась, оставив в гнилой лапе гуля кусок мяса с кожей. Сыч тяжело ушёл вверх, заваливаясь на сломанное крыло.

— Я же сказал — держать дистанцию! — рыкнул я, не оборачиваясь. — Ещё один геройский бросок питомца без приказа, и я сам сброшу хозяина со стены!

С восточного края стены опрокинулся котёл. Кипящая смола обрушилась вниз широкой чёрной полосой, накрыла двух гулей у подножия. Когда сухожилия под температурой перестали держать кость — они просто-напросто упали. Один всё равно пополз, волоча за собой дымящиеся ноги.

Ополченцы работали. Арбалеты щёлкали, болты уходили вниз. Серый Волк Корня рычал у ног хозяина, прижав уши, и не решаясь прыгнуть — хоть инстинкт и гнал его вперёд. Я видел, что люди держатся, но видел и другое — один из гулей, которому хватило роста, зацепился пальцами за выступ в кладке и начал подтягиваться. Пальцы скребли по граниту с тем методичным скрежетом, от которого сводило зубы.

Я уже разворачивался, чтобы