Егерь. Последний рывок - Николай Скиба

Мирана опустилась на колено.

Она не произнесла ни слова — просто сильнее прижала обе ладони к верхней плите зубца. По тыльной стороне её рук жилы вздулись — набухли тёмными шнурами под бледной кожей.

Все замерли.

Сначала по стене прошла едва заметная волна — рябь, которую скорее почувствовали ноги, чем увидели глаза. Потом камень загудел, под подошвами завибрировали доски помоста.

БАХ!

Из внешней поверхности стены выстрелили десятки шипов — они одновременно вырвались из гранита и прошили гулей насквозь. Тот, что карабкался по кладке, получил три шипа одновременно — один пробил грудину, второй прошёл сквозь бедро, третий прошил руку и намертво вбил её в камень. Тварь дёрнулась и повисла, ноги её ещё несколько секунд перебирали воздух.

Шипы перемалывали плоть и кость, сбрасывая куски в ров. Ползущий обрубок исчез в этой мясорубке без следа — на снегу осталось только тёмное пятно. Тот, что бил кулаком в стену, получил шипом прямо в череп и осел мешком, а его рука дёрнулась ещё раз по инерции и замерла.

Потом шипы со скрежетом втянулись обратно. Стена снова стала ровной.

Ополченцы молчали.

Я взглянул на Мирану.

Друид стояла, опёршись плечом о зубец. Одна рука всё ещё лежала на камне — без этой опоры она бы не устояла. Из левой ноздри бежала тёмная струйка. Кровь капала на серый гранит. Одна капля, потом другая.

Я сжал зубы.

Генерал потратил на неё самый дешёвый ресурс, который у него был — мясо, которого ему не жалко. А мы израсходовали смолу, болты, силы и вот теперь — Мирану. Один котёл уже пустой. Болтов ушло под сорок штук. Сыч Зои получил ранение. И всё это за одну разведывательную волну, которую Сухой пустил просто чтобы посмотреть, как мы реагируем.

Посмотрел на опушку.

Сотни немигающих точек.

Генерал ждал.

Молчание после разведывательных волн затянулось. Тварь перебирала варианты. Я чувствовал это так же отчётливо, как чувствуешь, что зверь в кустах не ушёл, а просто затих.

Красавчик сжал мне плечо.

Земля под ногами дала первый лёгкий толчок раньше, чем я успел перевести взгляд — как если бы где-то очень глубоко сдвинулся пласт породы. Потом второй, за ним третий. Снизу поднялась ритмичная дрожь. Мирана оторвала ладонь от зубца и прижала её к настилу — слушала.

Воздух стал липким. Справа от меня кто-то из ополченцев сбивчиво молился всем богам. Слева глухо звякала сталь — у мужика так тряслись руки, что наконечник копья бил по каменному зубцу. Я не стал на них орать. Сейчас слова не работали. Нервы натягивались до звона, и этот звон сводил с ума не хуже трупного смрада.

Потом с опушки донёсся оглушительный треск.

Деревья начали валиться — под давлением того, что шло сквозь них. Стволы быстро ломались один за другим, как костяшки домино.

Лес выплёвывал орду наружу.

— Держать позиции, — сказал я, стараясь держать голос ровным. Сейчас это было важно — важнее любого оружия на стене.

Орда вышла на открытое поле.

Вся монолитная масса, которая с самого начала стояла в темноте, разом сорвалась.

Луна на несколько секунд вышла из-за облаков, и в этом тусклом свете я увидел первые ряды.

Среди обычных гулей двигались другие — раздутые, горбатые, с плечами шире дверного проёма. Генерал берёг их для стены.

Тараны шли в середине строя, окружённые плотной массой мяса, которое должно было добраться до ворот первым и принять на себя смолу и болты.

Среди них, не в такт общей массе, скользили гибкие тени — они смещались между рядами, уходили в стороны и снова втягивались внутрь строя.

Элита не лезла вперёд. Она ждала своего момента.

Деревья все ещё выворачивало с корнями. Тёмная масса рвала подлесок в клочья, сминая стволы.

Кто-то сорвался на истеричный, захлёбывающийся крик. Линия ополченцев инстинктивно подалась назад, отшатываясь от зубцов. Ещё шаг — и строй дрогнет, превратившись в стадо.

И в этот момент снизу, со двора, ударил рёв.

Это был утробный рык двух сибирских медведей Алой Кости, который пробил какофонию мертвецов. Григор держал Марэль и Горна у ворот, и звери отвечали на вызов смерти чистой яростью живой природы. Этот звук ударил по ногам защитников, пригвождая их к месту. Паника разбилась о рёв наших зверей. Строй замер.

В этот раз Генерал не играл в разведку. Вся эта гнилая биомасса рванула прямо на нас.

Земля больше не дрожала — она гудела. Вибрация пробивала гранит стены, передавалась через доски помоста прямо в подошвы сапог. Тошнотворный запах ударил с такой силой, что перехватило дыхание. Красавчик на моём плече сжался в комок, его когти пробили куртку до крови.

— ХРРРРРРРРРРРРРРРР!

Сотни глоток разом выдали тот самый булькающий хрип. Теперь он слился в один сплошной, давящий на уши рёв, в котором не было ничего живого. Только абсолютный голод.

Они накрывали расстояние слишком быстро. Длинные, неестественные шаги сжирали метры открытого поля.

Я выдернул нож из ножен. Костяшки пальцев побелели.

Рядом, с досок помоста, поднялся Живой. Встал на все четыре лапы, широко расставив их, и опустил тяжёлую голову между плечами. Из его груди поднялся глубокий, вибрирующий рык, готовый сорваться в парализующий рёв. Зверь знал, что сейчас начнётся.

— Стреляй! — мой голос потонул в грохоте выстрелов.

Но волна мёртвого мяса все равно ударила в гранит.

Стена содрогнулась с такой силой, будто в неё влетел гружёный товарняк. Я почувствовал, как каменная кладка подалась на долю миллиметра. Раздался хруст сотен ломающихся костей — передние ряды гулей просто вмяло в камни массой тех, кто бежал сзади. Вонючая кровь брызнула вверх, долетая до досок помоста.

Они полезли друг по другу, вбивая когти в тела своих же, превращаясь в живую лестницу.

Началась бойня.

Глава 12

Я даже не смотрел вниз. Смотрел вдоль стены.

Восток держался — там Куц и его люди лили смолу с методичностью мельничного колеса.

Запад пока тоже. Григор с медведями стоял с обратной стороны ворот, и оттуда доносился рёв, который давил на уши даже здесь, на южном прогоне.

Южный сектор держали мы.

Карц работал с восточного фланга — его белое пламя уходило вниз экономными выбросами. Он бил точно в скопления у подножия, туда, где гули успевали выстроить живую пирамиду.

Огонь расплавлял нижние ряды, и пирамида рассыпалась под собственным весом. Актриса скользила по воздуху вдоль зубцов — держала периметр. Я придерживал её в резерве, как запасной нож.