Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Конор хладнокровно ответил:

– Я решил вступить в брак, который будет выгоден нашей стране, а не леди Аллейн.

– Леди Аллейн рано или поздно найдет способ получить выгоду и от вашего брака, я в этом уверен, – заметил Каброль. – Она кажется мне очень практичной женщиной.

– Практичная – это еще мягко сказано, – хмыкнул Монфокон. – Она из тех людей, которые улыбаются тебе, а в следующую минуту втыкают нож тебе в спину. У нее каменное сердце.

– Полезное качество, – сказал Каброль, – для главы Семьи Хартии. А дочь похожа на нее?

– Нет, – сухо сказал Кел. – Не похожа.

Все обернулись к нему, даже Конор. К счастью, Кел был избавлен от необходимости объяснять, что он имел в виду. Они приехали.

Слуги, держащие факелы с золотыми ручками, выстроились в два ряда вдоль дорожки, которая вела к парадному входу в дом. В бальном зале, куда провели гостей, золото было повсюду: позолоченные люстры, гигантские золотые вазы с пышными букетами шелковых цветов, золотые тарелки и бокалы с ослепительно сверкающими бриллиантовыми ободками. Сцена, установленная в конце зала, была наполовину скрыта пышными шелковыми занавесями цвета слоновой кости, расшитыми узорами в виде стилизованных кофейных зерен и чайных листьев. Союз шелковой и чайной хартий. Очаровательно.

Неподалеку от сцены стояла статуя Турана, Бога любви, державшего в руках поднос с бокалами зеленого вина из Ганзы. На несколько мгновений Келу почудилось, что шум, шаги и голоса гостей стихли; он забыл, зачем пришел сюда, и перенесся в прошлое, на много лет назад. Первый бал Антонетты, первый раз, когда он увидел ее такой, какой ее хотели видеть мать и аристократы с Горы: блеск золота и шелка, мерцание бриллиантов. Бездушная улыбка, которая ранила его сердце, словно удар кинжала. Когда они стояли здесь, за статуей Турана, она взглянула на него безжизненными глазами и произнесла: «Я знаю, что моя мать сделала тебе выговор. Она была права. Мы принадлежим к разным слоям общества. Да, в детстве мы вместе возились в пыли, но теперь мы повзрослели, наступила реальная жизнь».

– Вон он, – раздался рядом голос Конора. Перья, которыми был отделан плащ, трепетали у его шеи, как струйки черного дыма. – Артал Гремонт. Точно такой же, каким я его помню. – Он прищурился. – Слегка отталкивающий.

– Только слегка? – с иронией переспросил Фальконет.

Кел, проследив за их взглядами, увидел леди Аллейн у пиршественного стола, уставленного блюдами с пирожными. Она и сама походила на конфету в платье из кремового шелка и кружев с туго затянутым корсетом; волосы были уложены в высокую прическу и украшены гранатовыми гребнями. Она смеялась, глядя в лицо человеку, которого Кел сразу узнал, хотя не видел его много лет.

Он помнил Артала Гремонта как мускулистого молодого человека с толстой шеей и широкими плечами, и он по-прежнему был крупным, как гладиатор. Его костюм был стилизован под военный мундир, хотя Кел был уверен, что он ни разу в жизни не был в бою. На груди и рукавах блестели золотые шнуры, жесткий воротничок подпирал немного обвисшие щеки. Годы, прошедшие с того дня, как он покинул Кастеллан, превратили его в несколько обрюзгшего мужчину средних лет; Кел словно смотрел на потемневший от времени портрет.

Каброль ничего не сказал; он никогда прежде не видел Гремонта и сейчас со скучающим видом оглядывал гостей и декор. Монфокон тоже не слишком заинтересовался Гремонтом.

– Санчия Вэйзи сегодня восхитительна как никогда, – заметил он.

Санчия, стоявшая около вазы с фиалками, сделанными из шелка почти такого же цвета, как ее платье, бросила взгляд в сторону молодых людей и подмигнула. Ее веки были накрашены серебряными тенями, которые сверкнули в свете канделябров – как будто блеснул выхваченный из ножен кинжал.

– Вижу, ты недолго будешь носить траур по Раймону, Монфокон, – сухо произнес Конор.

– Мне кажется, он не хотел бы, чтобы я до конца жизни предавался скорби, – ответил Монфокон и ушел, взмахнув фалдами желтого фрака. Фальконет, поразмыслив, последовал за ним к компании молодых аристократов, которые играли в кости в просторной оконной нише.

Кел обернулся к Конору, собираясь сделать язвительное замечание, но слова замерли у него на губах. К ним приближался улыбающийся Гремонт. Теперь Кел заметил на его бычьей шее массивную цепь, на которой болтался безвкусный медальон с крупным рубином.

– Конор, – прогудел он, когда принц взглянул на него с легким неодобрением. – То есть монсеньер. – Здоровяк хихикнул. – Прошу прощения. Когда мы с вами виделись в последний раз, вам было десять лет и вы как раз свалились в фонтан в Саду Королевы.

– Думаю, я был пьян, – любезным тоном ответил Конор. – В те дни я частенько бывал пьян.

Гремонт несколько мгновений тупо смотрел на него, потом снова хмыкнул.

– Что ж. Молодость – самое время для бурных развлечений.

– Некоторые из нас все еще молоды, – заметил Конор. – Время никого не щадит, верно, Гремонт? А вас довольно долго не было в Кастеллане.

– Мой любимый город, – вздохнул Гремонт. – Он радушно встретил меня.

– Должно быть, вы довольны тем, – заговорил Кел, – что тучи наконец рассеялись и вы смогли спокойно вернуться домой.

Гремонт пренебрежительно махнул рукой.

– Юношеские развлечения, как только что заметил его высочество принц. До сих пор не могу понять, из-за чего тогда поднялся весь этот шум. – Он с заговорщическим видом наклонился к молодым людям. – Я у всех спрашиваю, где в этом городе сейчас можно хорошенько повеселиться. Не знаете, «Жемчужина» в Лабиринте еще открыта? Раньше это было неплохое заведение.

– Нет-нет, – ответил Каброль. – В последнее время у нас в моде «Каравелла».

Гремонт неприятно ухмыльнулся.

– Я неравнодушен к «Каравелле». Может быть, в ближайшее время мы все посетим этот веселый дом. Пока ворота брачной тюрьмы еще не захлопнулись за мной.

Он громко расхохотался, а Кел сжал руку в кулак. Он почему-то был уверен, что Гремонту прекрасно известно имя владелицы «Каравеллы» и что ему доставляет особое удовольствие мысль о том, чтобы появиться там в качестве клиента.

– Кстати, монсеньер, – добавил Гремонт, глядя на Конора. – Примите мои поздравления в связи с помолвкой. Слухи о красоте Анжелики Ируваи достигли даже таких отдаленных мест, как Тапробана и Фавар.

– Не думаю, что сейчас я очень популярен в Малгаси, – легкомысленно произнес Конор.

– О, малгасийцы восхищаются стратегическим мышлением, монсеньер; идея объединиться с Кутани была поистине гениальной. Кроме того, ходят слухи, что Эльсабет Белмани обдумывает брак с Флорисом из Гелштадта.

Конор переглянулся с Келом. Совсем недавно посол Малгаси