Король старьевщиков - Кассандра Клэр

За занавесью, как это ни странно, оказалось свободное пространство. Между тяжелым плотным полотнищем и стеной с узорчатыми шелковыми обоями оставалось нечто вроде узкого туннеля. Посреди этого туннеля стояла Антонетта, прижимаясь спиной к стене. Она была одета в обтягивающее платье из темно-розового шелка, которое подчеркивало фигуру; рядом с ней Лин в своем наряде с обнаженной спиной казалась монахиней. На волосах Антонетты сверкала алмазная сетка, а шею плотно облегало короткое рубиновое ожерелье, к которому были прикреплены золотые цепочки; эти цепочки соединялись с золотым поясом. Таким образом, верхняя часть тела девушки была заключена в блестящую золотую клетку.

– Что вы здесь делаете? – прошептала Лин, осторожно приблизившись. Она была уверена в том, что их туфли видны из-под занавеси. – Это же праздник в честь вашей помолвки!

– Ну, а я не хочу на нем присутствовать, – вызывающе произнесла Антонетта. – Я ненавижу его, Лин.

Лин не нужно было спрашивать, кого она имела в виду.

– Гремонт – настоящее чудовище. Он ударил Магали – она где-то спряталась и плачет; он флиртует с моей матерью, и еще он пнул Пагглза.

– Пагглза?

– Это кот, который живет на конюшнях Маривента. – Антонетта покачала головой, и бриллианты в ее волосах замерцали, словно капли дождя.

– И все же вы не можете прятаться здесь весь вечер, – заметила Лин.

– Я знаю. Мать уже ищет меня. Вертит головой, как птица, которая смотрит, нет ли поблизости вкусного жучка. – Антонетта надулась. – Если мне надо выйти замуж за Гремонта, я за него выйду. Но нельзя ждать от меня, чтобы я делала вид, будто рада этому браку. Чтобы я изображала счастье перед… перед всеми.

«Перед всеми?» – мысленно повторила Лин. Она была почти уверена в том, что Антонетта собиралась произнести чье-то имя, но вовремя сдержалась.

– Он разговаривает со мной, как с ребенком, – продолжала Антонетта. – А смотрит на меня так, как будто… Тьфу! – Она содрогнулась. – Он привез мне это ожерелье из Тапробаны. Настоял, чтобы я его надела. По-моему, выглядит так, словно у меня перерезано горло, вам не кажется?

– Мне кажется, что, если вы не хотите выходить за него замуж, вы должны сказать об этом матери прямо сейчас.

Антонетта шумно выдохнула.

– Это бесполезно. Он уже пообещал передать ей по меньшей мере дюжину чайных плантаций, чтобы она смогла высадить там шелковицу и заниматься разведением шелковичных червей. Наша семья получит дополнительный доход в тысячи крон. Трудно представить, что может предложить ей какой-нибудь другой предполагаемый зять, чтобы она отказалась от этих плантаций.

«Леди Аллейн продает родную дочь», – с отвращением подумала Лин.

– Но я уверена, если она узнает, как вы несчастны, она обязательно откажется от этого плана…

– Не откажется. А кроме того, у меня тоже есть планы. – Глаза Антонетты сверкнули в полутьме, как у кошки. – Однако Гремонт пытается вести свою игру.

– Что вы имеете в виду? – удивилась Лин.

– Ничего. Совершенно ничего. – Антонетта покачала головой. – У вас с собой нет какого-нибудь снадобья, которое помогло бы успокоить нервы?

– О… я не взяла с собой сумку. И честно говоря, сейчас я бы не рекомендовала ничего сильнее бокала вина. Оставайтесь здесь, я принесу.

Выбраться из-за занавеса оказалось проще, чем скрыться за ним. Выглянув из своего укрытия, Лин увидела, что все пристально смотрят на сцену и на музыкантов. Воспользовавшись этим, она смешалась с толпой и направилась к слуге, который держал поднос с бокалами из тонкого стекла, наполненными прозрачной красной жидкостью.

Когда Лин взяла с подноса бокал, у нее за спиной раздался голос:

– Не ожидал встретить вас снова.

Обернувшись, она увидела знакомого молодого человека. Темно-рыжие волосы, черные глаза. Печально опущенные уголки рта.

– Киприан Каброль, – произнесла Лин.

Это от Киприана Каброля она нечаянно услышала о планах взорвать корабли Ровержей в гавани Кастеллана; именно благодаря ему она сумела убедить людей Солта в том, что является Богиней – разве она не предвидела этот взрыв и пожар? Разве пламя не охватило корабли по ее приказу?

Хотя Лин, естественно, не собиралась ему об этом сообщать.

– Как интересно, – продолжал он. – Когда мы впервые встретились, я не знал, кто вы такая. Внучка Бенсимона. Вы ничего не сказали.

– Тогда это показалось мне несущественным. Тем более, если вспомнить, где мы с вами находились…

В доме Короля Старьевщиков, куда Каброль пришел за черным порохом, а Лин – для того, чтобы изучать запрещенную законом магию.

– Вы правы, – заметил он. – Мы оба должны сохранить это в тайне.

– Мне кажется, вас следует поздравить, – сказала она. – Вы сейчас контролируете хартию красителей. Вы получили то, что хотели.

Он взглянул на нее, сощурив глаза, и она вдруг поняла, что он довольно сильно пьян, хотя умело это скрывает.

– Да, я получил то, что хотел, – пробормотал он, – но оказалось, что все не так, как я себе представлял. Я всегда думал, что жизнь на Горе означает свободу, но очутился в тюрьме. Стоит им добраться до тебя и вонзить когти, они уже никогда не отпустят.

Лин смотрела на него, моргая.

– Кто не отпустит? Семьи Хартий?

Но Каброль не ответил. Он тряхнул головой, как будто хотел избавиться от тумана, и ушел, двигаясь медленно и осторожно, чтобы никого не задеть.

«Очень странно», – подумала Лин и развернулась, собираясь отнести вино Антонетте. Но оказалось, что у нее за спиной кто-то стоял: она наткнулась на этого человека и разлила содержимое своего бокала на тонкую шелковую рубашку.

Она отпрянула и прижала руку ко рту.

– Ой… мне так жаль… Я…

– Какой интересный способ приветствовать своего принца, Лин Кастер, – произнес голос, который был ей очень хорошо знаком.

У нее упало сердце, и она забыла, что собиралась сказать. Подняв голову, она встретила холодный взгляд серых глаз.

Перед ней стоял принц Конор.

Позднее Кел вспоминал, что в панике ринулся к сцене, хотя на самом деле он постарался сделать вид, что бесцельно кружит по комнате, чтобы привлекать как можно меньше внимания. По пути он взял бокал зеленого вина с подноса Турана, полюбовался драпировками, потом подкрался к «музыкантам».

– Меррен, – прошептал он. – Меррен. Вы что здесь делаете?

Меррен даже подпрыгнул. Очевидно, он только сейчас заметил Кела: он был слишком занят возней с лиором. По крайней мере, несчастный инструмент больше не издавал душераздирающих звуков. Вскоре собравшиеся аристократы потеряли интерес к происходящему на сцене и вернулись к вину и прочим развлечениям.

Меррен опустился на колени, делая вид, что занят настройкой инструмента. Кел перехватил взгляды Джиан и Джеррода. Джеррод нарядился в тунику из золотой ткани с капюшоном,