Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

чьи тела ещё вчера качались на этих виселицах. Мой палец указал на стропила слева от возвышения. Я даже разузнал некоторые имена, которые и озвучил. И, судя по лицам горожан, попал в самое яблочко: на площади стояли родственники убитых Арваэлами. Народ зашумел, начал напирать на оцепление.

— Говори, Келир, — коротко бросил Ромуэль. — У тебя есть право на защиту.

Арваэл выпрямился. Он не стал каяться. Он начал врать — вдохновенно, грязно, пытаясь переложить вину на Фаэдора, на Таллиру, на Нориана, на самих горожан, которые якобы сами «заставили его навести порядок». Он кричал о том, что Митриим без него утонет в крови от клинков, призванных проклятым Мирэйном степняков и орков.

— Вы сами видите, что Эригон и его дикари сделали с городом. Одумайтесь! Армия Нориана — шесть тысяч клинков. Он не пощадит никого!

— Даже тут, перед лицом смерти, ты лижешь задницу Нориану! — не выдержал Ромуэль. — Говори, за сколько ты ему продался⁈

В поместье Арваэлов днём прошёл обыск. Но ничего найти не удалось. Ни золота, ни оружия… Я подумывал отдать оркам приказ пытать Келира, но потом решил, что тогда может и не получиться его судить.

Присяжные совещались недолго. Им не нужно было обсуждать доказательства — они всё видели своими глазами. Вердикт был единогласным.

— Виновен, — произнёс старший присяжный, старый кузнец, чей сын был повешен неделю назад.

Толпа взревела. Мархун, стоявший позади Келира, не стал ждать завершения официальных процедур. По моему кивку он просто накинул петлю на шею Арваэла. Под его протестующие вопли, прямо сквозь толпу, протащил к виселице. Перекинул верёвку и резко дёрнул за неё. Келир взлетел вверх, его лицо побагровело, он начал «плясать» в петле. Через мгновение всё было кончено.

* * *

* * *

Глава 8

Король Нориан Златокудрый сидел на троне из цельного куска окаменевшего корня Изначального Древа, который казался естественным продолжением его самого. Лицо короля, лишённое морщин, но отмеченное печатью вековой усталости, было неподвижно. Он слушал доклад казначея о поставках элларийских плодов из Звёздного Чертога, когда тяжёлые двери в Зал Белых Корней резко распахнулись.

Придворные, затянутые в дайцинские шелка и тончайшую чешую церемониальных доспехов, замерли. Согласно эльфийскому этикету сначала требовался доклад церемониймейстера и только потом проситель допускался к аудиенции. И точно не во время предыдущего приёма.

В парадный зал сначала быстро вошёл с искажённым от гнева и страха лицом тысячник Ольвен; за ним, оставляя на девственно чистом мху, устилавшем пол, цепочку кровавых следов, уже двигалось нечто, лишь отдалённо напоминающее эльфа. В этом силуэте лишь угадывался воин, который чудом избежал страшной смерти — весь в окровавленных бинтах, с перевязанной головой…

— Что… Что происходит⁈ — растерялся Нориан.

— Прибыл клановый разведчик Изумрудных теней, — Ольвен отступил; воин упал на одно колено перед троном.

Нориан медленно поднялся. Маска спокойствия на его лице дрогнула, пальцы, сжимавшие подлокотник, побелели.

— Говори, — голос короля прозвучал сухо, но все вокруг ощутили сильную тревогу.

Тень покачнулся, но удержался на колене. Его дыхание было хриплым, тело сотрясала дрожь.

— Митриим… — выдохнул он, и изо рта капнула тёмная, почти чёрная кровь. — Пал.

По залу прокатился вздох, похожий на шелест сухой листвы. Придворные переглядывались, в их глазах застыло недоумение, быстро сменяющееся страхом. Митриим считался неприступным ключом к южным границам королевства. И недавний столь удачный бескровный захват города гвардией короля был отмечен в столице королевства большим праздником. Но вот теперь он был утерян?

— Кто? Как⁈ — почти прорычал Нориан.

— Степняки… — Тень закашлялся, содрогаясь всем телом. — Их были тысячи. И орки… И синие плащи Дианэлей. Их вёл… проклятый Эригон Мирэйн! Он вернулся и привёл за собой Степь под флагом какого-то серебряного вихря. Говорят, что их вёл Оракул… Наши воины успели сжечь их Храм, но это его не остановило… Он не эльф… он чудовище с багровыми клеймами на лице. Все Арваэлы мертвы. Келира повесили на центральной площади. Наша гвардия… была вырезана под корень. Никто не выжил.

Воин замолчал, его голова бессильно опустилась на грудь. Он выполнил свою последнюю задачу — донёс весть, которую Серебролесье не слышало сотни лет. Весть о поражении. С последним судорожным вздохом он завалился на бок. Смерть забрала его прямо здесь, перед глазами короля и высшей знати, словно насмехаясь над их чопорностью и внешним лоском. Тысячник Ольвен подошёл к Тени, потрогал его шею. Озвучил то, что все и так поняли:

— Он мёртв. Раны оказались слишком серьёзными.

Нориан смотрел на тело. В его голове была пустота. Внук Галатиона Дианэля и сын Илидора Мирэйна, которого он считал лишь досадной помехой, превратился в горную лавину, сносящую всё на своём пути. Выходит, что Первая Жрица с этим древним пророчеством была права? «Победитель гномов» вернулся, чтобы уничтожить Серебролесье и положить конец его династии?

— Приведите Лаэль, — приказал он, не глядя на стражу, которая прибежала убрать бездыханное тело. — Немедленно.

Хранительница вошла в зал через несколько минут. Она не спешила, её походка была лёгкой, а взгляд спокойным. На ней было платье белого цвета, которое резко контрастировало с кровавыми пятнами на полу, вокруг которых уже суетились слуги.

Она проследила взглядом, как стража уносит тело из Зала, и с удивлением посмотрела на короля.

— Ты звал меня, Нориан? — она даже не склонила головы.

Король жестом приказал придворным оставить их. Те поспешили отойти подальше к стенам, шепчась и бросая на Лаэль косые взгляды. Она была для них загадкой, опасной и непонятной.

— Твой… скажем так… жених захватил Митриим, — Нориан подошёл к ней почти вплотную. — Он привёл орков и степняков под именем какого-то серебряного вихря. Он убил Келира и уничтожил наш гарнизон. Тебе есть что сказать по этому поводу?

Лаэль молчала несколько секунд, глядя куда-то сквозь короля. Затем её губы дрогнули. Сначала это была лишь тень улыбки, но через мгновение по залу разнёсся смех.

Придворные снова застыли в оцепенении. Смеяться в присутствии Златокудрого, когда королевство в опасности, было безумием.

— Тебе весело? — в голосе Нориана послышалась угроза, от которой в зале ощутимо похолодело.

Лаэль замолчала и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было и тени почтения.

— Я смеюсь над твоей слепотой, Нориан, — она обвела рукой застывших аристократов. — Ты же слышал про клятву