Сундук безумного кукольника - Нина Евгеньевна Ягольницер

Окончательно запутавшаяся и уже не на шутку испуганная, Мэгги собиралась потребовать более подробных объяснений, но в этот миг они обогнули выступ скалы, и Клоди остановился.

– Вот, сестра, посмотрите. Видите, там, между пиков?

Мэгги встала на цыпочки, следуя взглядом за костлявым пальцем психиатра: вдали, на фоне дымно-пасмурного неба, полускрытые нагромождением вершин, виднелись две старинные башни, плохо различимые в тумане.

– Что это за место, доктор? – прошептала она вдруг севшим голосом.

А Клоди улыбнулся одновременно горько и мечтательно:

– Это Шарпсворд-холл, сестра. Родовое поместье, уже больше семи веков принадлежащее не слишком знатной, но весьма зажиточной семье Шарп.

Мэгги вскинула голову, чувствуя, как воздух загустевает холодным студнем и встает в горле, будто кляп.

– Доктор, так что же, Гордон…

– Да, это его имение. Более того, он последний мужчина в прямом роду. Говоря формально, он и есть лэрд Шарпсворд, поскольку его дядя – духовное лицо. И все было бы отлично, если бы не одна занятная деталь: Шарпсворд-холл немногим менее ста лет считался заброшенным. После того, как Стюарт Шарп пропал без вести в огне Первой мировой войны, его вдова, по слухам, уехала за океан, отец умер, а о других наследниках ничего не известно. Поместье прекратило торговлю, все внешние контакты оборвались, единственная подъездная дорога полностью обветшала.

Молчать… Молчать и не задавать ни одного из тех дурацких вопросов, что всполошенной стаей воробьев сейчас теснятся на самом кончике прикушенного языка. Не дать этой шумной бестолковой своре спугнуть ту самую тайну, которую она берегла от чужих глаз столько дней, и которая непуганой пичугой сейчас готова сесть на ладонь…

Психиатр же умолк и задумчиво покусал губы, глядя вдаль на древние башни. Бегло взглянул на часы и продолжил:

– Прилегающие земли тоже принадлежат Шарпам, но кругом сплошные горы, и никто, кроме любителей экстремального спорта и профессиональной фотографии, здесь не околачивается. Иное дело само поместье. Такие места обожают сталкеры, и в Шарпсворд-холл они тоже пытались повадиться. Да только не тут-то было. Шарпы не зря просидели в своей цитадели больше шестисот лет, пережили там все войны и восстания, королевские преследования и религиозные распри, и их так никто и не сумел оттуда выкурить. Именно поэтому Шарпы были так богаты. Они попросту выбрали самое труднодоступное место, какое было пригодно для жилья, и это обстоятельство стало их золотой жилой. Шарпы во все времена поигрывали с огнем: торговали оружием и контрабандным алкоголем, укрывали у себя государственных преступников всех мастей, опальную знать и разыскиваемых мятежников. Прохвосты…

Невидимка улыбнулся с такой теплотой, словно рассказывал о шалостях собственного кота.

– Видите ли, Шарпсворд-холл стоит на горном плато. Тылом он примыкает к скале, отвесно обрывающейся на три сотни футов вниз, а с прочих сторон плато окружают пропасти. Через них прежде были наведены мосты, один из которых существует по сей день, но непригоден для ходьбы. Какой-то же отчаянный парень, ухитрившийся перебраться через мост с помощью альпинистского снаряжения, напоролся на стаю свирепых одичавших собак и еле унес ноги. Этих собак тут очень много – вероятно, в свое время их привлекли стада Шарпов, а со сменой поколений псы превратились в господствующих хищников на заброшенных землях. Хм… Я уже говорил вам, время беспощадно. Сейчас здесь совершенно безлюдно, мы с вами даже случайного окурка на земле не увидели. А ведь когда-то благополучие всех окрестных деревень и ферм зависело от лэрда Шарпа. В любых невзгодах под прикрытие стен Шарпсворд-холла бросалась вся округа.

Врач снова запнулся, глядя на часы.

– Доктор, ну? – выдохнула Маргарет, которой будто включили рекламный ролик посреди фильма. А Клоди пожал плечами:

– Была еще, как я сказал, подъездная дорога, тоннель меж скал, но он наглухо перекрыт подъемной решеткой, очень старой, однако совершенно исправной. В прежние времена умели строить на века… И все же, – тут психиатр снова улыбнулся с видом фокусника, – за прошедшие столетия поместье Шарпов не раз осаждали. Жгли мосты, атаковали подъездной тоннель, пытались заморить обитателей имения голодом – все по правилам стратегии. Однако ни одна осада так и не сломила эту несгибаемую семью. Нетрудно догадаться, что у них был запасной тайный путь из поместья, будто служебный вход в театре. Достаточно широкий, чтоб по нему можно было как минимум вывести коня или протащить мешки с провиантом.

Психиатр улыбнулся уголками губ и буднично кивнул куда-то за спину Мэгги:

– Вон он, сестра. Посмотрите.

Мэг стремительно обернулась: тропа обрывалась в овраг. В противоположной же стороне, меж заросших лишайником скал чернело низкое широкое отверстие. А Клоди усмехнулся:

– Вот сюда наш пастор и должен привезти Гордона. Из всех прочих входов в поместье лишь здесь можно спрятать автомобиль.

Маргарет отступила на несколько шагов, глядя в черный провал. Вскинула глаза на психиатра:

– Доктор, ради Бога, погодите. Я совершенно запуталась. Еще недавно вы просили меня "всего лишь разговорить пациента", а в последние дни оказалось, что в этой истории не было никого осведомленнее вас. Так как же вы связаны со всем этим? И зачем пастору тащить Гордона в заброшенное родовое гнездо? И что вообще происходит?

Она бросала эти вопросы Клоди, сначала громко и требовательно, а затем все тише, глядя в его расширенные стеклами очков глаза и отчего-то чувствуя, как ее охватывает беспричинная паника. Врач же, не отводя взгляда, ровно пояснил:

– Все просто, Мэгги. Шарпсворд-холл вовсе не заброшен. Шарпы по-прежнему живут там, давая кров и убежище еще доброй сотне людей. И посудите сами, сестра, как хорошо они знают свое дело, если поместье все эти десятилетия считалось необитаемым.

– О Господи, – Мэг почувствовала, как виски заломило болью, – что за бессмыслица? От кого можно скрываться в Британии двадцать первого века? Не от Марии же Тюдор?

– В этом вся суть, сестра, – усмехнулся Невидимка, – в двадцать первом веке это и впрямь бессмыслица. Но в Шарпсворд-холле двадцать первый век так и не наступил. А вот почему, и как это исправить – это и есть тайна, которую я стремился раскрыть, когда похитил Гордона из Шарпсворд-холла той мартовской ночью.

В повисшей тишине посвистывала ржанка. Купоросно-бледная Мэгги молча смотрела на психиатра, до онемения сжимая в пальцах термос. А Клоди устало вздохнул, привычным жестом взъерошивая волосы:

– Тогда я вовсе не знал, кто он такой. Просто выбрал энергичного, непоседливого парня, который без раздумий пошел в одиночку искать старого коня ненастной ночью. Все было продумано прекрасно, я до сих пор не могу взять в толк, где же я ошибся.