Сундук безумного кукольника - Нина Евгеньевна Ягольницер

Мэгги… Ради бога, не смотрите на меня так. Я знаю, каким мелким манипулятором кажусь вам сейчас, после всех моих просьб о сотрудничестве. Но клянусь, я был совершенно искренен, и без вас ничего бы не получилось. В сущности, это вы исправили причиненный мной вред. Вы презираете меня?

Мэг сунула термос под мышку и машинально взъерошила волосы тем же рассеянным жестом.

– Презираю? – переспросила она, будто услышав незнакомый медицинский термин, – ну, знаете ли, доктор… Если бы я похитила человека из шестнадцатого столетия, который потом угодил в реанимацию, я бы тоже помалкивала…

– Господи, да разве так все должно было быть? – Невидимка суетливо взмахнул руками, – я хотел разомкнуть этот проклятый заколдованный круг, спасти десятки жизней, а вместо этого положил начало цепочке нелепых и трагических случайностей. Однако, поверьте… – но Мэгги перебила его на полуслове:

– Сэр, не оправдывайтесь и не запутывайте меня еще больше! Я сама навязалась вам, но вы все же взяли меня с собой, хотя могли послать к чертовой бабушке и уехать. А значит, вы уже тогда готовы были все мне рассказать! Так просто расскажите!

– Вы непременно меня осудите.

– Я не могу судить то, чего не понимаю!

Клоди тяжело вздохнул, его лицо горело то ли от холода, то ли от волнения.

– Шарпсворд-холл – это не просто обломок истории, сестра Мэгги. Это мой личный Священный Грааль. Больше десяти лет я знал, что в этом старинном поместье таится секрет, куда более интригующий, чем банальные развалины оборонительных укреплений. Я по крохам собирал о нем сведения, рылся в архивах, изучал карты, нашел все сохранившиеся записи об имении и составил подробное генеалогическое древо Шарпов. И знаете – я узнал поразительно мало. Неправдоподобно мало для такого старинного и богатого рода.

Клоди снял очки, потянулся протереть их, но так и замер, держа руку на весу, будто сжимая ручку двери в свой годами выстроенный, вдохновенный мирок.

– Вы знаете, сестра, почему о некоторых именитых семьях так много известно? Потому что множество подробностей их жизни время постепенно выносит на всеобщее обозрение, как река выбрасывает на берега бурелом. В тяжелые времена часть имущества распродается, непутевые отпрыски спускают фамильные ценности в азартных играх, во время войн или правительственной опалы их жилища подвергаются грабежам или конфискациям. И вот… Проходят века, и личные вещи, куски судеб, попросту оседают в коллекциях и музеях, доступные взглядам и пересудам. Но Шарпов по странной причине этот рок обошел. Я не нашел ничего. Ни писем, ни семейных портретов, ни фамильного оружия. Куда же это все делось? Неужели за столько лет ни один удачливый проныра ничего не сумел украсть из заброшенного поместья, которое, в сущности, никто не охраняет? Я уверен, мародеры бы не особо заморочились и без затей перестреляли бы собак.

Мэгги поежилась, плотнее запахивая плащ:

– Доктор, но вы откуда-то узнали об этом… служебном выходе, – кивнула она на зев пещеры, – значит, о нем известно и другим.

А Клоди вдруг усмехнулся, и глаза его зажглись азартом:

– Это была моя особая удача, сестра. Тот самый утешительный приз, который дается любому искателю, чтоб он не пал духом. Совсем недавно мне досталось настоящее сокровище: план поместья, умело, но наспех набросанный вырванном из книги листе. Лист оказался титульным, внизу страницы стояла дата издания – тысяча шестьсот восемьдесят третий год. Едва ли кто-то вырвал бы для записей лист из коллекционной антикварной книги, а потому, полагаю, сам план – ровесник страницы. Его нашли в библиотеке шотландского юриста, один из предков которого был женат на девице из рода Шарп. После смерти владельца библиотека пошла с аукциона, и покупатель продал мне план, как энтузиасту истории клана. На нем и был отмечен этот путь.

Но Мэгги покачала головой:

– Пока что мне нетрудно вас понять, сэр. По части оттенков вкуса архивной пыли я настоящий гурман. Вот этот плащ сшит по голландской выкройке пятнадцатого века, которую я специально искала несколько месяцев. Но даже мне ни разу не хотелось стащить такой плащ из музея. Неужели вам так недоставало сувениров из поместья Шарпов, что вы решили заполучить одного из членов семьи?

Ее саму покоробил грубоватый сарказм собственных слов, однако Клоди лишь печально улыбнулся:

– Почти что так, сестра.

Все еще испытывая неловкость, Маргарет шагнула вперед и примирительно тронула врача за рукав:

– Доктор… Простите, зря я ерничаю. Только это невыносимо. Знаете, хоть моя мама считает меня и моих друзей кучкой застрявших в детстве олухов, я не верю во временные дыры. Очень хотела бы, но не верю. Слишком много я прочла исторических книг, средневековых еретических трактатов и современных баек о попаданцах. Так что же, ради Бога, тут происходит, что вы десять лет носитесь с этой тайной и до сих пор не разгадали ее?

– Разве я сказал, что не разгадал? – вдруг оборвал ее Клоди, и Мэг снова отпрянула назад.

– Я разгадал эту тайну, сестра, – Клоди пытался говорить ровно, но в голосе все равно звякнуло почти экзальтированное торжество, – разгадал почти полгода назад! И миру давно пора было ее узнать! Мне не хватало лишь самого главного – свидетеля! За ним я и приехал сюда! Я разработал превосходный план, я выбрал лучшего из возможных кандидатов, и все шло безупречно до одного единственного просчета, после которого все покатилось к черту!!

Врач вдруг осекся, и его пылающее лицо разом лишилось красок, будто выцвело.

– Я неправильно рассчитал дозу кетамина, с помощью которого держал Гордона в беспамятстве от самого поместья и до Плимута. Для этих расчетов нужен как минимум базовый анамнез. А парень был изнурен болезнью и изысканными дядюшкиными методами воспитания, я отчаянно боялся превысить дозу и навредить ему. Кто же знал, что под самый конец пути он очнется… Мы ехали через лес, и я всего лишь отлучился по нужде, когда Гордон пришел в себя, выбрался из машины и ринулся наутек. Разумеется, он не мог быстро бежать, он был очень слаб. Но кругом было темно, а я хватился его лишь через несколько минут. Господи… Представьте себе, что это такое – ломиться босиком через мартовский английский лес с полной головой снотворного… Его не зря называют Дон-Рысак…

Голос Клоди надломился, и он отвернулся, рвано вдыхая.

– Я нагнал бы его очень скоро, я уверен, – добавил он тише, – только я не успел. Гордон был всего в нескольких десятках футов впереди меня, когда выскочил на шоссе. Грузовик сбил его прямо на моих глазах. Как я кричал в тот миг, боже… Бедняга водитель так и