Сундук безумного кукольника - Нина Евгеньевна Ягольницер

сомневаться, олух? – проговорил он, подняв глаза на Гордона, – даже враги наши достойные люди, даже погубители наши желают нам блага. Каких еще доказательств тебе нужно, заносчивый ты, самодовольный мальчишка? Этот человек пришел со злом, и все равно он заслуживает того, чтоб быть похороненным в земле Шарпов. Я сам буду молиться о нем.

Пастор поднялся с колен и взял Гордона за плечо, отстраняя с пути:

– Будь учтивей, Дон, не стой спиной к даме, – промолвил он без тени иронии, – ну же!

Гордон не сдвинулся с места, сбрасывая с плеча дядину руку, но Мэг сама вышла из-за спины сквайра.

– Кем вы себя возомнили? – срывающимся голосом отрезала она, – богом? А что вы создали, жалкий вы божок, чтоб гордиться этим? Я понятия не имею, что за застенок вы учинили в доме собственных предков, если там до сих пор запрягают в плуг людей, а голод – обычное дело! Но вы убийца и истязатель, и все это не сойдет вам с рук! Я не просто сестра милосердия, я дочь судьи! Убьете и меня? Извольте! Только моя мать не слишком привыкла к моим отлучкам! Меня уже ищет вся полиция Великобритании! За вами придут совсем скоро, и вы уже не спрячетесь за ветхим мостом!!

– Благодарю за предупреждение, сударыня, – кивнул Шарп также серьезно, – сестра Мэгги, если я правильно расслышал. Только вы несправедливы ко мне. Пусть с доктором у меня были свои… разногласия, но я и не подумаю навредить беззащитной девице. Если угодно – прошу, возьмите.

Он сунул руку в карман и рукоятью вперед протянул Мэгги пистолет.

Девушка на миг оцепенела, глядя, как на рифленой рукояти тускло играет свет. Отчего-то блеск вороненого металла вдруг разом отрезвил ее.

– Этот человек был психиатром, – отчеканила она, – и, если бы вы его не убили, он бы сказал вам, как опасно давать оружие сильно переволновавшимся людям. Я, знаете ли, никак не припомню, что мне сейчас терять.

Пастор хладнокровно вернул пистолет в карман:

– А теперь вы несправедливы к себе. Вы только что стали свидетельницей тяжелой сцены, но к вам она не имеет никакого отношения. Доктор Клоди лишь расплатился с долгами, как подобает порядочному человеку. Вы же ничего мне не должны. Утрите слезы, милая, и постарайтесь успокоиться. Вон за теми валунами стоит мой автомобиль, я сейчас же отвезу вас в деревню и обеспечу вам ночлег и средства для возвращения в Плимут.

Мэг, только что пылавшая негодованием, машинально сделала шаг назад. Предложение пастора прозвучало так просто и сердечно, словно она была школьницей, пропустившей последний автобус. Ее вдруг настигло запоздалое понимание, что она свидетель убийства. И в этом диком углу Хайленда от свидетеля избавиться также просто, как от горсти картофельной кожуры.

Эти мысли вспугнутыми ящерицами еще шуршали в разом опустевшем мозгу, а Гордон вдруг категорично покачал головой:

– В какие это времена Шарпы отправляли путника на постоялый двор? – резковато спросил он, – постыдись, дядя.

С этими словами он обернулся к Мэгги и церемонно указал тростью на виднеющийся вдали силуэт башен:

– Сестра Маргарет, пришло время отблагодарить тебя за твою заботу. Окажи мне честь, будь гостьей в моем доме.

Несмотря на старомодную любезность этих слов, Мэг отчего-то услышала в последней фразе нажим, словно Гордон вкладывал в нее некий особый смысл. Лицо пастора дрогнуло едва заметным раздражением:

– Дон, не слишком ли много потрясений для одного дня?

– После всего пережитого сестре Маргарет не стоит оставаться в одиночестве, – отрезал Гордон, – тем более в наших диких краях.

"На нашей стороне", – прозвучал голос Клоди прямо в воспаленном мозгу Мэг, – "где мы контролируем ситуацию. Со временем шутить нельзя. Двадцать первый век там так и не наступил".

Туда нельзя было идти, это было совершенно очевидно. Даже Гордон, стоящий прямо у ее плеча с плотно сжатыми губами, вдруг показался ей совершенно чужим. В сущности, они ведь едва знакомы… Легко привязаться к беспомощному человеку в своей простой и понятной реальности. Но кто знает, какой он там, на своей стороне, где никакие законы уже не защищают вынужденную гостью? И что вообще означает эта "сторона"? Почему она так и не задала Клоди этот важнейший вопрос, занятая совершенно бессмысленными деталями?

А могучие башни Шарпсворд-холла темнели среди завитков горного тумана, выступали из белесого марева пяти минувших столетий, и лучница Гризельда знала – это ее единственный, невероятный шанс, за который она наверняка заплатит непомерную цену.

Мэг вздохнула, вытирая жгущие от подсыхающих на ветру слез глаза. Голова была пуста, и даже злость сдулась, будто проколотый шар, дрябло обвиснув на задворках разума.

– Вы не можете бросить доктора здесь, – пробормотала она, подбирая с земли очки и вкладывая их в еще теплую ладонь Клоди, будто надеясь, что он подскажет ей, как быть.

– Не тревожьтесь, – в голосе Шарпа звучало такое искреннее участие, что Мэг едва снова не расплакалась, – его похоронят со всем должным почтением. Мессу я отслужу лично.

Ну же… Она и так сделала все возможные глупости за последние двое суток. Сейчас была та самая минута, когда следовало хоть раз поступить правильно. Оставить этих чужих людей в их собственном времени, бросить нелепые попытки решать непонятные ей проблемы. Можно вернуться к машине доктора… Провести в ней ночь, а наутро просто вернуться к автомобильной дороге и пойти по ней назад.

Быть может, это был не лучший план, но все что угодно было благоразумней перспективы перейти мост, за которым она окажется в полной власти сумасшедшего убийцы.

Вероятно, все эти мысли недвусмысленно отразились на лице Мэг, потому что Гордон шагнул ближе:

– В моем доме ты будешь в безопасности, Мэгги, обещаю, – проговорил он, – сейчас рано темнеет, а ночи здесь очень холодные.

Мэг машинально посмотрела в небо. Плотнее завернулась в плащ, ощутив в кармане невероятно нелепый и бессмысленный корпус мобильного телефона. Представила себе, как непроглядной горной ночью дрожит от холода в машине, все еще пахнущей одеколоном и сигаретами погибшего Тома Клоди. Совершенно одна.

– Я боюсь высоты, – устало проговорила она. В конце концов, сама виновата…

Но Гордон подал Мэг руку и повел к Мосту.

– Тебе не придется смотреть вниз, только под ноги, – буднично пояснил он, – этому сооружению много веков. Мы не любим незваных гостей, а потому не все доски одинаково надежны. Будь внимательна, ступай точно за моим дядей, и мы окажется дома, не пройдет и четверти часа. Я пойду замыкающим.

Пастор же хмуро посмотрел на племянника, коротко поклонился и ступил на первую доску…

Это было слишком страшно, чтоб даже бояться. Старинные