Ладья отходит на рассвете - Тим Волков

Не отрываясь от чтения, Маркелов рассеянно кивнул доктору.

— Проверка санитарного режима, — войдя, пояснил Иван Павлович. — Тараканы, блохи, вши?

— Да нет, слава Богу! — Помозов весло засмеялся и оглянулся на соседа. — Верно, Толь?

— Да, вроде, Бог миловал, — покивал тот.

— Тумбочки осмотреть разрешите?

— Да, пожалуйста!

Никакой нервозности коммивояжеры не проявили. Маркелов как читал свой журнал — так и читал.

В тумбочках все обычное… Зубной порошок, щетка, бельишко, бритвенный прибор, пачка крепких центросоюзовских папирос «Рабоче-крестьянские»… Никакой зацепки. Интересно, что у них в багаже?

— Чемоданы проверять будете? — рассеянно поинтересовался Помозов. — Толь, помоги вытащить!

— Что? А! Чемоданы… ага…

Маркелов спокойно отложил журнал… и не волновался абсолютно! Либо крепкие нервы, либо в багаже ничего такого компрометирующего. Скорее, последнее… Если б что было, сейчас бы крик поднялся… Вы кто такой? Да не имеете права! Произвол! Я буду жаловаться в Совнарком! И все такое прочее… Однако здесь — ничего.

— Чемоданы? — доктор светски улыбнулся. — О, нет, нет, это лишнее… Почаще проветривайте!

— Само собой! Спасибо что зашли.

— Не за что, — Иван Павлович оглянулся на пороге. — Кстати, может, вы знаете… Что лучше на платье — кремжоржет или крепдешин?

— Супруге хотите? — улыбнулся Помозов.

— Ей…

— Так и то, и другое неплохо, — коммивояжер тряхнул челкой. — Крепжоржет, попрочнее будет… Он, знаете, такой… воздушный, праздничный! А крепдешин более матовый…

— Крепдешин прочнее, да, — неожиданно подал голос Маркелов. — Крепжоржет потоньше будет. И такой… прозрачный. Но и с тем и с другим — осторожнее надо. Зацепки — на раз! Ну да дамочки знают…

Доктор вышел из каюты несколько ошарашенный. Леночка говорила, что Маркелов совсем не разбирается в моде! Хотя… может быть, она имела ввиду лишь аксессуары? Не сами по себе ткани, а, так сказать, готовый продукт: платья, юбки, шарфики…

Да и Леночка… ей ведь вполне могло и показаться! Ну, какой же мужчина, будь он трижды коммивояжер, разбирается во всех этих модных женских штучках?

А вот вырезки у Коноплева — это интересно. А еще он обещал журналисточке крепдешин! Отрез… и даже больше. Правда, не здесь, а в Нижнем… Откуда товар, интересно? Ведь товарищ-то на заработки подался.

Крепжоржет, крепдешин… шифон, ситец… мануфактура… Пока еще — стойкий дефицит! И махинаций на этой почве много.

Иван Павлович задумался, глядя на плывущие небе облака. Что там было в вырезках у Коноплева? Если предположить, что это действительно вырезки? «Новая жизнь», «Северный рабочий»… Все местные волжские газеты… В салоне подшивки должны быть! Если не скурили… и на гальюн не извели.

* * *

В салоне оказалась подшивки и того, и другого. Как раз за текущий год. Раньше не было — вот их-то, скорее всего и извели.

Усевшись за столик, Иван Павлович отыскал нужный номер «Новой жизни»… О краже на ткацкой фабрике писали неделю подряд! Еще бы — три вагона ситца испарились, неизвестно куда. Были проведены аресты, однако же милиция сработала плоховато, упустив всех главных подозреваемых — скрылись от следствия главный инженер и снабженец… Что поделать — специализированного подразделения по борьбе с экономическими преступлениями еще не было создано, а милиции и так хватало работы — города и села задыхались от бандитизма.

«Главный инженер Зерюкин», — доктор аккуратно записал карандашом в блокнот фамилии фигурантов. «Начальник отдела снабжения и сбыта Ферапонтов».

Почти то же самое освещал и «Северный рабочий». Правда, в Ярославле, скорее, провели аферу, а не кражу. Пересортица. Под видом первого сорта продали третий. Десять вагонов! Однако, товарищи вели дела с размахом.

Хмыкнув, Иван Павлович развязал шнурочки подшивки и аккуратно вытащил оба номера. Сложил, сунул в карман пиджака…

И обо всем и рассказал капитану!

— Что ж, — Буров сухо кивнул. — Вы полагаете, Коноплев — ворюга и аферист?

— Именно!

— Но, нам-то какое до всего этого дело? — вполне резонно заметил Степан Лукич. — Еще понимаю — убийство, поломка машины… А эти ваши подозрения… Починимся — сообщим в Нижнем в милицию — всего-то!

— Да боюсь, как бы снова драки не начались, — доктор высказал первый убойный аргумент. — Коноплев опять к Леночке клеится! Хотя, разговор был…

— Так может, не в нем одном дело? — одернув китель, сурово прищурился капитан. — Это ваша журналистка… Ходит по судну… в платье коротком, в чулках… Ишь, заволжилась!

— Так что же ей, в матросской робе ходить? — Иван Палыч сверкнул глазами.

Буров пригладил бороду:

— А, может, ее — под арест? Пусть посидит себе в каюте. И нам, и ей лучше будет. Тем более, немного осталось.

— Под арест? Да за что же?

— А вот это вы, дорогой Иван Павлович, и придумаете! — понизив голос, хитро усмехнулся Степан Лукич. — Ну, кашель там какой или хрипы… На то вы и врач!

Секунд пять Иван Павлович переживал услышанное… А потом выдал второй убойный аргумент:

— Маркелов… Ну, тот, подозревамый… Он очень хорошо разбирается в мануфактуре! Так, может, он и организовал хищения в Рыбинске, потом в Ярославле… Как припекло, по поддельному паспорту пустился в бега! Американец же об этом случайно узнал… На свою голову!

— Так, Иван Павлович, — капитан вытащил из кармана кисет с махоркой. — Вы это серьезно?

— Ну, полной уверенности, конечно же, нет… Но, проверить-то можно! И начать с Коноплева…

Вызванный в каюту капитана Федор Коноплев поплыл сразу же, как только доктор показал ему газеты.

— Ну, что же… раз уж пошли такие дела… А я — что? Я ничего… Мне скрывать нечего!

— Так расскажи! — предложил Буров.

— Ферапонтов, снабженец… — успокоившись, пояснил Коноплев. — Летом я на ткацкой фабрике, в Рыбинске, подрабатывал. Грузчиком. Видал там его… Но он-то меня не запомнил, там таких как я, что пыли. Потом что-то там украли, и Ферапонтов — сбег куда-то. Фабрика под проверкой, всякие там ревизии… Оно мне надо? Вот и подался от греха в Ярославль. У меня на фабрике «Русское полотно» знакомый… И там, смотрю — Ферапонтов! Тоже в снабженцах… Только его уже как-то по-другому звали… Я не вникал — думал, показалось… А то бы, конечно, в милицию…

— Ну-ну… Продолжай, продолжай.

— Так я и… Ну вот, и там вдруг — махинации, проверка… А Ферапонтов исчез… Вырезки