Воздушная кавалерия. Том 7 - Джек из тени

— Какими судьбами, «мон шери»? Неужели решили прослушать курс по теории пылевых полей? — Кирилл изобразил на лице легкое удивление, поднимаясь из-за стола.

— Исключено, барон, — на губах Волкова появилась тень улыбки. — Боюсь, мой мозг не приспособлен к столь высоким материям. Я с визитом сугубо частным, проезжал мимо, решил заглянуть на чашку чая к старому знакомому. Не откажете?

Это была игра, и оба это прекрасно понимали. «Частный визит» от человека уровня Волкова был так же реален, как снег в Сахаре. Кирилл кивнул на кресло для посетителей.

— Разумеется, не откажу. Для вас у меня всегда найдется время. И хороший чай!

Он нажал кнопку на селекторе.

— Алексей, будьте добры, два чая. Лучшего, из моих личных запасов.

Пока помощник суетился, в кабинете повисла пауза. Мужчины молча смотрели друг на друга, как два боксера перед началом раунда, изучая противника, пытаясь предугадать его следующий ход.

— Слышал, вы недавно посещали малую родину, — начал Волков, когда на столе появились две дымящиеся чашки. — Как там погода в Иркутске? Говорят, на днях был сильный ураган. Снес много старых, гнилых деревьев.

— Погода была отличная! — спокойно ответил Кирилл, делая глоток. — А насчет урагана вы правы. Воздух в городе стал значительно чище. Знаете ли, дышится легче.

Волков медленно кивнул, его глаза, как две льдинки, не отрываясь, смотрели на Кирилла.

— Рад это слышать. Но знаете, барон, у таких ураганов есть один неприятный побочный эффект. Они поднимают много пыли. И эта пыль летит во все стороны, оседая на очень дорогих пиджаках в очень высоких кабинетах. И владельцы этих пиджаков начинают нервничать. А когда они нервничают, то задают много неприятных вопросов. Например, о том, кто и на каком основании устраивает в Империи несанкционированные метеорологические явления.

Это был первый удар, мягкий, но ощутимый. Волков давал понять, что «контора» в курсе всего, и что самодеятельность такого масштаба не осталась незамеченной.

— Я всегда считал, что задача соответствующих служб, это не задавать вопросы, а обеспечивать чистоту воздуха, — парировал Кирилл. — Если одни службы с этой задачей не справляются, приходится подключать другие, более эффективные. Как сейчас модно говорить, клининговые…

— Клининг — дело хорошее, — согласился Волков. — Но только когда согласован. И когда для уборки не используются инструменты, представляющие особую государственную ценность.

ИСБшник сделал паузу, давая фразе набрать вес.

— Некоторые, знаете ли, предпочитают забивать гвозди микроскопом. Это, конечно, возможно. Но есть риск повредить очень дорогой и нужный инструмент. А микроскопов в нашей стране, увы, не так много. И каждый из них на учете.

Волков не спрашивал прямо и не угрожал, а предостерегал. Давая понять, что Кирилл перешел черту, и что его личная вендетта, пусть и справедливая, создает проблемы на самом верху.

Тем временем за дверью кабинета назревала своя, локальная буря. Визит таинственного господина в безупречном костюме, который провел в кабинете декана уже больше получаса, вызвал небывалый ажиотаж на факультете. Обычно посетители у Строганова не задерживались дольше двадцати минут. Декан был известен своей деловой хваткой и нетерпимостью к пустой болтовне. А тут дело идет к часу!

Курсанты, сгорая от любопытства, начали засылать в кабинет «разведчиков». Первым, под предлогом срочной необходимости подписать какой-то рапорт, заглянул староста курса. Он приоткрыл дверь и увидел, как декан и его гость сидят в креслах, мирно пьют чай и ведут светскую беседу о последних театральных премьерах. Староста, пробормотав извинения, ретировался, не солоно хлебавши.

Следующей была одна из самых бойких курсанток, дочь какого-то влиятельного генерала. Барышня влетела в кабинет без стука, размахивая конспектом и громко вопрошая о какой-то сложной формуле. Но и ее ждало разочарование. Декан и его гость лишь на секунду прервали свой разговор о погоде, и Строганов вежливо порекомендовал курсантке обратиться с этим вопросом к своему непосредственному преподавателю на практических занятиях.

Любопытство нарастало. Ставки в этом импровизированном тотализаторе росли. Кто этот таинственный гость? Чиновник из министерства? Представитель конкурирующего рода? Так Ростовы и так плотно оккупировали барона, значит, кто-то еще? Или, может, личный посланник самого Цесаревича? Не выдержав, курсанты решили бросить в бой тяжелую артиллерию. Ту, кому, по слухам, декан благоволил больше всех. В дело вступила сама княжна Ростова.

Наталья не стала придумывать предлогов. Она просто аккуратно постучала и, получив разрешение, вошла. В руках у нее была папка с курсовым проектом.

— Прошу прощения, Кирилл Андреевич что отвлекаю, — ее голос, как всегда, был ровен и спокоен. — Я хотела бы уточнить один момент по техническому заданию.

Девушка сделала несколько шагов вглубь кабинета. В этот момент разговор между Кириллом и Волковым, до этого текущий в русле светских иносказаний, внезапно сменил тональность.

— … и я еще раз повторяю, барон, — голос Волкова, до этого спокойный, приобрел металлические нотки. Он не повышал его, но сама интонация стала жестче. — Подобные постановки, как та, что имела место в Иркутске, абсолютно недопустимы, если их нет в столичной брошюрке!

Наталья замерла на полпути, сделав вид, что ищет что-то в своих бумагах, но на самом деле превратившись в слух.

— И не потому, что это, как вы изволили выразиться, «несанкционированный клининг», — продолжил Волков, бросив короткий, ничего не выражающий взгляд на застывшую курсантку. — А потому, что ваша светлая голова, барон, стоит в тысячу раз дороже, чем вся подпольная постановка Сибири вместе взятая! Даже если режиссер, кхм, Саша Северский…

Эти последние слова Волков произнес уже в спину Наталье, которая, поняв, что стала свидетельницей чего-то крайне важного и совершенно секретного, сочла за лучшее ретироваться.

— Прошу прощения, я зайду позже, — пробормотала Ростова и, не поднимая глаз, выскользнула за дверь.

Когда княжна закрывала за собой дверь, она на секунду обернулась. Ее взгляд встретился со взглядом Кирилла. И в огромных, умных зеленых глазах он увидел целую гамму чувств: шок, удивление, и даже восторг. Она только что получила подтверждение всем слухам, которые не захотел подтверждать дед или кто-то из Воронцовых. Барон Строганов, ее декан и преподаватель, был не просто богатым промышленником лишь днем. А ночью предпочитал решать проблемы кардинальным способом…

Кирилл проводил княжну взглядом и мрачно посмотрел на Волкова, который сидел с видом человека, только что успешно завершившего сложную операцию.

— Благодарю вас, майор, — с сарказмом произнес Строганов. — Вы только что добавили