Воздушная кавалерия. Том 7 - Джек из тени

— И еще одно, Кирилл, — сказала Елена уже серьезно. — На этих балах тебе придется танцевать. Не только со мной. С дочерьми хозяев, с женами влиятельных людей, это правила игры. Все как в тот вечер, когда мы были курсантами, только ставки другие.

— Постараюсь, — вздохнул в ответ. Танцы были для меня еще страшнее, чем рукопашная схватка.

— Не постарайся, а сделай, — она погрозила мне пальцем. — Я буду рядом. И если увижу, что какая-нибудь наглая девица пытается перейти границы, я…

Она не закончила, но я и так понял, что она что-нибудь придумает. Я смотрел на свою жену, на эту внезапно повзрослевшую, сильную и опасную женщину, и чувствовал безмерную благодарность и облегчение. Я был не один в этой войне. Рядом со мной был надежный личный фельдмаршал по светским баталиям.

— Ну что, — улыбнулся я, поднимаясь с кресла. — Кого осчастливим своим появлением в первую очередь? Астаховых, говоришь? Отлично. Передадим привет «уральским», пусть готовятся.

Бал, который закатывал в своем петербургском дворце князь Астахов, даже по меркам расточительной столицы был событием из ряда вон выходящим. Это была неприкрытая и наглая демонстрация богатства и власти. Князь, контролировавший почти все серебряные рудники Урала, решил, видимо, показать всему свету, что его состояние лишь немногим меньше самой императорской семьи.

Дворец на Английской набережной сиял, как рождественская елка. Тысячи пылевых светильников в хрустальных люстрах заливали залы ослепительным светом, отражаясь в зеркалах, паркете, бриллиантах гостей. Воздух был густым от ароматов французских духов и дорогих сигар. Оркестр Венской оперы, выписанный за баснословные деньги, играл вальсы Штрауса. Лакеи в напудренных париках и ливреях, расшитых серебром, бесшумно скользили среди гостей, разнося шампанское и экзотические закуски.

Каждый гость, каждая деталь интерьера, даже каждый завиток на лепнине под потолком кричал и вопил о деньгах. Огромных, неприличных, почти немыслимых деньгах. Сам князь Астахов, невысокий, полный мужчина с лицом хитрой лисы, встречал гостей лично у входа в бальный зал. Он был в парадном мундире, усыпанном орденами, и от него даже пахло самодовольством. Князь отыгрывал роль радушного хозяина, но на самом деле он был аукционистом, выставившим на торги самый ценный лот, своих трех дочерей. И он ждал главного покупателя…

Все шло своим чередом. Гости пили шампанское, обменивались сплетнями, слепли от блеска бриллиантов и «великолепия» хозяина. Дамы обсуждали наряды соперниц, мужчины последние биржевые новости и политические слухи. Но под всей этой мишурой скрывалось напряженное ожидание хозяина, который ждал одного человека.

Его возможное появление было главной интригой вечера. Приедет ли? Осмелится ли молодой барон, этот «промышленный нувориш», появиться в самом сердце старой аристократии после всех скандалов, которые сопровождали его имя в последнее время? Особенно после Иркустка…

Князь Астахов, несмотря на свою показную расслабленность, нервничал. Он уже трижды посылал своего помощника на улицу, посмотреть, не подъехала ли машина барона. Время шло, а Строганова все не было. Гости начали перешептываться.

— Похоже, мальчишка струсил, — ядовито прошипела на ухо княгине Юсуповой старая графиня Адлерберг. — Понял, что это не его уровень.

— Или его просто не отпустила жена, — хихикнула в ответ Юсупова. — Говорят, эта Воронцова после свадьбы превратилась в настоящую мегеру. Держит его на коротком поводке.

К Астахову подошла его старшая супруга, княгиня Варвара, женщина властная и амбициозная. Она одарила дежурной улыбкой очередных гостей и, улучив момент, когда рядом никого не было, тихо сказала мужу:

— Он не приедет, Алексей. Уже почти десять, струсил, скорее всего. Вся затея насмарку.

Князь злобно посмотрел на жену, патриарх уже и сам начинал в это верить. Его грандиозный план и блистательная ловушка, похоже, провалилась. Строганов просто проигнорировал приглашение, выставив на посмешище перед всем светом. Князь беззвучно выругался, но на лице продолжал держать маску радушия.

И в этот момент, когда, казалось, интрига умерла, высокий, зычный голос мажордома, усиленный акустикой зала, прогремел, как выстрел:

— Барон и баронесса Строгановы!

Музыка на мгновение смолкла, все разговоры оборвались. Сотни голов, как по команде, повернулись к входу. В зале воцарилась почти полная тишина, нарушаемая лишь шелестом вееров и скрипом паркета. Князь Астахов замер, не веря своим ушам. Княгиня толкнула его в бок, возвращая к реальности.

— Идиот, встречай! — прошипела она и тут же подала незаметный знак своим дочерям, которые, как три нарядные куклы, скучали у колонны. Девицы встрепенулись и, поправив прически, начали медленно смещаться ближе ко входу.

В дверях, на фоне темного коридора, появились две фигуры. Первым шел барон Строганов, на нем был идеально сшитый черный фрак, который сидел на его поджарой, спортивной фигуре, как вторая кожа. Никаких орденов, никаких лишних украшений, только ослепительно белая рубашка и черная бабочка. Он не выглядел, как промышленник или военный, скорее, как хищник, который зашел в курятник, полный жирных, самодовольных бройлеров. Его лицо было абсолютно спокойно, на губах играла легкая, едва заметная усмешка, а в глазах читалось легкое презрение ко всей этой блестящей мишуре.

Но не он заставил зал ахнуть. Все взгляды были прикованы к женщине, которую он вел под руку.

Князь Астахов смотрел на нее, и его челюсть медленно, но неотвратимо поползла вниз. Он видел Елену Воронцову раньше, на других балах. Милая, красивая, хорошо воспитанная «девушка из хорошей семьи». Но сейчас перед ним была не та девушка. Перед ним была королева.

На ней было платье, настоящее произведение искусства и вызов одновременно. Из тяжелого, переливчатого шелка цвета ночного неба, усыпанного мириадами крошечных бриллиантов, которые мерцали при каждом движении, как далекие звезды. Платье было сшито по последней парижской моде, но с каким-то дерзким, почти военным кроем, подчеркивающим ее идеальную фигуру и происхождение. Никаких легкомысленных рюшей и оборок и никакого глубокого декольте. Это было платье для демонстрации статуса.

Но даже здесь Строганов отличился дважды.

По сшитому на заказ платью переливалась Пыль, двигаясь от одного бриллианта до другого. При этом пылевые волны меняли цвет в зависимости от освещения и окружающей обстановки.

Но главным в ее образе были не платье и не идеальная прическа. Это были драгоценности, на ее Строгановой, на фоне темного шелка, сияло колье, которого не было ни у одной женщины в этом зале. Это был тонкий обруч из платины, из которого, словно ледяные иглы, расходились лучи, увенчанные крупными, идеально чистыми сапфирами. А в центре, в ложбинке у горла, покоился один-единственный камень. Огромный, безупречной огранки кристалл, который не просто отражал