Маэстро Тифлиса - Владимир Пайлодзе

Николай усмехнулся.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Тогда я возьму в партнёры Сараджишвили. Его талант, его связи, его деньги.

Липартиани посмотрел на Ольгу. Её лицо оставалось бесстрастным, но он видел: она не против. Она просчитывает выгоду.

— Хорошо, — тихо сказал Липартиани. — Это уже ваше дело, Ваше Высочество. Но...

Он сделал паузу, посмотрел на Ольгу, потом снова на Николая.

— Пятьдесят процентов с дохода ресторана — нам. Мне и Ольге.

Ольга медленно повернулась к нему. В её глазах мелькнуло что-то — удивление? Восхищение?

Николай приподнял бровь.

— Пятьдесят процентов?

— Именно, — Липартиани посмотрел на него холодно. — Вы хотите ресторан при нашем театре? Вы платите за привилегию. Пятьдесят процентов — нам. Пятьдесят — вам с Сараджишвили.

Николай посмотрел на него, потом на Ольгу. И увидел: она расплывается в улыбке.

Это была не та холодная, расчётливая улыбка, которую он видел раньше. Это была улыбка человека, который понимал: его партнёр — гений.

— Тётушка, — тихо сказал Николай. — Вы согласны?

Ольга медленно кивнула. Её улыбка стала шире.

— Согласна, — тихо сказала она. — Пятьдесят процентов.

Николай рассмеялся.

— Князь, вы беспощадны.

— Я прагматик, — Липартиани усмехнулся. — Как и вы, Ваше Высочество.

Николай кивнул.

— Хорошо. Пятьдесят процентов. Согласен.

Ольга подошла к Липартиани, положила руку ему на плечо.

— Князь, — тихо сказала она. — Вы в очередной раз удивляете меня.

Липартиани поклонился.

— Это моя работа, Ваше Высочество.

Они вышли из манежа вместе.

Ночь была холодной, ноябрьской. Дождь прекратился, но воздух был мокрым, пахнущим листвой и дымом. У входа стояли кареты, извозчики кричали, публика расходилась, обсуждая спектакль.

Николай остановился, посмотрел на здание манежа. Оно было высоким, с железной крышей, с широкими дверями, через которые когда-то въезжали повозки. Теперь это был театр. Но Николай видел другое: он видел будущее.

— Князь, — тихо сказал он. — Вы знаете, что вы сделали?

Липартиани посмотрел на него.

— Что?

— Вы создали не театр. Вы создали машину. Машину, которая печатает деньги, объединяет сословия и делает Ольгу символом. Это не искусство. Это — империя.

Липартиани усмехнулся.

— Ваше Высочество, вы слишком громко говорите.

— Пусть, — Николай рассмеялся. — Я безумец. Мне можно.

Ольга подошла к ним. Её улыбка всё ещё играла на губах.

— Николай, — тихо сказала она. — Ты понимаешь, что делаешь? Ты остаёшься здесь. Под надзором жандармов. Император может не одобрить.

— Тётушка, — Николай повернулся к ней. — Император сам меня послал. Он хочет знать правду. И я её нашёл. Правда в том, что этот человек — не угроза. Он — будущее.

Ольга помолчала. Потом тихо сказала:

— Хорошо. Тогда я помогу тебе. Я скажу императору, что ты нужен здесь. Что ты управляешь рестораном. Что ты приносишь пользу.

Николай кивнул.

— Спасибо, тётушка.

Они сели в кареты. Ольга — в свою, закрытую, с фрейлиной. Николай — в свою, простую, с поручиком.

Кареты тронулись. Николай выглянул в окно, посмотрел на ночной Тифлис. Город спал, но где-то там, в манеже на Головинском проспекте, горели огни. Там работал Липартиани. Там готовилось будущее.

И Николай понимал: он нашёл то, что искал. Не угрозу. Не сепаратиста. Не шпиона.

А человека, который строил империю.

И он, Николай Константинович, безумец и авантюрист, хотел быть частью этого.

Глава 16. Тень войны.

Глава 16. Тень войны.

Доклад Безумца.

Ливадийский дворец тонул в октябрьских сумерках. В кабинете императора горели газовые рожки, отбрасывая тёплый свет на массивный стол, заваленный картами и донесениями.

Александр II сидел, вчитываясь в свежую телеграмму из Тифлиса. Его лицо оставалось бесстрастным, но брови были нахмурены.

— Николай Константинович... — тихо произнёс он. — Что ты там нашёл, безумец?

Он перечитал телеграмму ещё раз.

"Его Императорскому Величеству, Александру Второму.

Во исполнение Вашего повеления докладываю о деятельности князя Сандро Липартиани в Тифлисе.

Я осмотрел его театр. Я говорил с ним. Я видел его спектакль.

Князь Орбелиани ошибается. Липартиани не сепаратист. Не шпион. Не угроза.

Он — финансовый гений.

За шесть месяцев он построил театр из ничего. Он объединил сословия. Он сделал Великую Княгиню Ольгу Фёдоровну символом единства Кавказа и Империи. Он зарабатывает деньги, которых Кавказское наместничество не видело за десять лет.

Но главное — он создаёт патриотизм. Народ поёт его песни. Народ плачет на его спектаклях. Народ любит Империю — потому что Липартиани показывает им Империю как нечто великое.

Это не угроза, Ваше Величество. Это — возможность.

Если мы его поддержим — он даст нам больше, чем десять полков. Если мы его уничтожим — мы потеряем больше, чем выиграем.

Великий Князь Николай Константинович"

Император отложил телеграмму, откинулся на спинку кресла.

— Финансовый гений... — он усмехнулся. — Николай всегда был странным. Но чтобы он назвал кого-то гением?

Дверь открылась,