Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

– А ты не доверяешь никому, всюду ищешь подвох, не имеешь настоящих друзей, которые наверняка бы смогли отыскать что-то хорошее и в твоём скверном характере. А ещё живёшь изгоем почти на кладбище, и половина города считает тебя серийным убийцей. Так кто из нас просчитался в своих убеждениях, Адам?

Блэк широко улыбнулся и, похоже, совершенно искренне. Во всяком случае, прежде я никогда не видела у него такой открытой улыбки.

– Один-ноль, – произнёс он, резко разворачивая форд прямо на перекрёстке минуя правила.

От неожиданного манёвра меня вжало в сидение. Я схватилась за дверную ручку и крепко зажмурилась. Адам утробно рассмеялся.

– Доверяешь? Доверяй во всём, Феникс. Я отличный водитель. Кстати, спасибо, что пыталась отстоять мою честь, но впредь не суйся в это дело с убийствами.

– О чём ты? – просипела я, борясь со сбившимся дыханием.

– Слышал твой разговор по телефону. Жаль, что из-за меня ты поссорилась с другом.

Я ничего не ответила, судорожно пытаясь припомнить, не наговорила ли Стэнфорду чего, что могло бы выдать Адаму мою симпатию. И пока я рылась в воспоминаниях, он припарковался напротив маленького итальянского бистро.

– Остановимся здесь? – нерешительно предложила я, потянувшись к защёлке ремня безопасности.

– Нет, посиди в машине, а я раздобуду еды. Доставка к нам не поедет, так что возьму навынос, – сообщил Адам и вышел из форда, оставляя меня в полной растерянности.

«Доставка к нам не поедет» – значило ли это, что мы отправимся в его особняк?..

Блэк вернулся минут через десять, загрузил на заднее сидение две коробки пиццы и бумажный пакет с винными бутылками, после чего сел за руль, молча направив автомобиль в сторону пригорода. По салону тотчас распространился аппетитный аромат базилика, томатной пасты и сыра. Желудок заурчал. Я прижала к нему ладони, умоляя потерпеть и не издавать звуков до момента приезда. Но куда больше меня беспокоило внезапно возникшее чувство тревоги. И хотя я уже не раз бывала в доме Адама, сегодня всё ощущалось как-то иначе, более остро. К тому же его угрюмое молчание на протяжении всего пути заставляло меня нервничать.

Наконец форд свернул на земляную просеку, пролегающую через кладбище, но значительно сокращающую путь к особняку. От вида поросших мхом надгробий и полуразрушенных склепов по плечам пробежала неприятная дрожь, но выражение лица Адама совсем не изменилось, разве только руки чуть сильнее сжали руль. Потому что из-за ухабистой дороги, постоянно приходилось лавировать между корнями деревьев.

Остановившись прямо перед крыльцом, Адам погасил фары и ненадолго задержал взгляд на зеркале заднего вида, словно ждал, что кто-то выйдет из леса. Я невольно им залюбовалась… В сумерках он казался ещё более привлекательным: мраморная кожа, пепельные волосы, словно сотканные из света луны, и синие глаза, не теряющие своей яркости даже в полумраке.

– Не передумала? – вдруг спросил он с каким-то странным напряжением в голосе.

– Нет, – ответила я, поймав себя на мысли, что возможно этот вопрос был адресован не мне. – А ты?..

Блэк посмотрел на меня всё тем же непроницаемым взглядом, но всего пару мгновений спустя на его чувственных губах появилась лёгкая улыбка, а в голосе вновь зазвучала насмешливая ирония:

– Ну что ж, Феникс, тогда добро пожаловать в логово «синей бороды» или как там меня прозвали в городе – «Блэкфордский вампир»?

– Не смешно, Адам, – осуждающе сощурилась я, чувствуя, как тревога медленно отступает.

– А, по-моему, очень смешно. Ты даже не представляешь, насколько, – самодовольно ухмыльнулся Блэк и вышел из машины.

Джеймс Крофт

САМ ЗА СЕБЯ.

Италия. Рим.

За десять дней до восемнадцатилетия Кейт.

Вот уже несколько дней как Рим поглотил беспрестанный дождь, тяжёлый и вязкий – типичный для «Вечного города» в начале ноября. Ещё месяц назад улицы искрились жизнью, всюду ходили толпы туристов, звучали разнообразные языки, музыка и смех. Сейчас же город казался неуютным и опустевшим. Густые свинцовые тучи, нависшие над крышами домов, окрашивали каждую плоскость в безликий серый цвет. Беззаботное веселье, обычно царившее здесь, утекало в водостоки вместе с бурлящими ручьями, вьющимися вдоль дорог и тротуаров. На смену восторженным улыбкам, пришла холодная тоска. И всё же, Рим оставался величественно прекрасным…

В одном из укромных уголков старого города, под чутким присмотром узких переулков и невысоких сводов, скрывалось крохотное кафе. Там, за потертым столом у запотевшего окна, сидели двое мужчин, устремив друг на друга напряжённые взгляды. Между ними тянулась долгая, почти осязаемая тишина. Кофе, поданный час назад, давно остыл. Его горечь теперь могла поспорить разве что с угрюмостью лиц немногочисленных прохожих, пытающихся поскорее добраться до дома.

На вид единственным посетителям было около пятидесяти. Их дорогие костюмы и идеально начищенные туфли выглядели чуждо в скромной обстановке маленького бистро. На спинке стула одного из них небрежно висел тёмно-коричневый плащ, как будто разговор старых друзей не предвещал трудностей или затяжных дискуссий. Перед вторым на столе лежали фетровая шляпа, зонт и свежая газета, скрученная в трубку.

– Джеймс, – наконец заговорил мужчина по фамилии Шеридан, его слова звучали тяжело, будто каждое из них весило тонну. – Ты хоть понимаешь, что натворил?

– Лучше, чем ты можешь себе представить, – ответил Джеймс твёрдо.

Его голос не дрогнул, но взгляд выдавал беспокойство. Именно он инициировал эту встречу, возлагая на неё последние надежды.

– Ты предал орден. Они не оставят тебя в живых.

– Я отдал им всю свою жизнь! Тридцать лет без вопросов, сомнений и сожалений, слепо исполняя приказы, – Крофт сжал кулаки. – Майкл, мы оба совершали ужасные вещи, убеждая себя, что это было необходимо. Но когда я увидел её… Эти крошечные ручки, маленькие глазки, так внимательно рассматривающие меня… Я просто не смог. У тебя ведь тоже есть семья. Ты должен понять…

Майкл Шеридан тягостно вздохнул.

– И я понимаю, Джеймс. Но ты знал: пророчество требует жертв. Рано или поздно каждый из нас проходит через это. Такова воля Всевышнего, дар небес и ответственность, которой ты пренебрёг.

– Я не просил об этом «даре», – прорычал Джеймс, сквозь зубы.

– Никто не просил, – Майкл резко подался вперёд. – Но такова наша судьба.

– Судьба? – едко усмехнулся Крофт. – Требующая, чтобы мы убивали собственных детей, оставаясь верными писанию, которое даже в глаза не видели? Как же ты не поймешь, Майкл, мы просто пешки в чьей-то большой игре!

– Не богохульствуй! – Шеридан ударил кулаком по столу.

Чашка с кофе дрогнула, тёмные капли упали на идеально белую скатерть как кровавые пятна на похоронный саван. Джеймс обречённо опустил голову, понимая, что до друга не достучаться.

– И что ты