Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

Солми. План новой провокации обсуждали ровно до тех пор, пока вездесущий Джонни разделывал дикого поросенка (которого добыл прямо с наблюдательного поста). А когда юный разбойник начал поджаривать парное мясо, пошли уже совсем другие темы.

О чем обычно говорят у костра весенней ночью, в ожидании ужина? Правильно — о страшном! Чарли Дорингем оказался знатным рассказчиком леденящих кровь истории о встающих из могил мертвецах, неуловимых оборотнях и лесных шабашах. А молчаливое присутствие колдуньи придавало историям особую жуть.

Слушатели двигались ближе к огню и начали украдкой поглядывать на кусты. Даже сэр Жан встревожился. Лишь шевалье беспечно улыбались, обнимая рукояти своих мечей. Когда-то и они так развлекались, у костра в пионерском лагере… От этого Чарли злился и всё больше распалялся. Начал приводить в доказательство истинности историй имена героев, названия деревень, их расстояние от Шансона и даже статусы прежних рассказчиков, не позволявшие лгать уважаемым людям.

— Ладно, остынь, Чарли! — наконец не выдержал сэр Волк. — Хочешь, я расскажу о настоящей схватке с оборотнем?

Естественно, крестьянин хотел. К тому же у костра, послушать очередную байку, собралось почти всё войско. Феоктистов даже смутился, но рассказал о бое с большими зверями, когда сэр Жан поймал душу их «волчьего пастыря». Как только он замолк, из леса послышался вой. Повстанцы испуганно вскочили, а в замке забили штурмовую тревогу. Страшные звуки стихли, а затем в освещенное костром пространство настороженно вышел здоровенный хищник.

— Оборотень!!! — заорали десятки глоток, и в волка полетело не менее дюжины стрел. Однако, схватив два щита, сэр Владимир уже в броске закрыл ими и собой пришельца. Хорошо, что никто из вольных стрелков не поднял оружия, а крестьяне были слишком напуганы. Но всё же несколько стрел ударили по его телу. Две даже пробили панцирь, но завязли в кольчуге.

— Бли-и-ин!!! Так и убьёте, когда-нибудь, на фиг.

Пока шевалье восстанавливал дыхание, а потрясенные повстанцы ждали объяснений, волк смирно стоял за согнувшимся воином. Не пошевелился и когда задыхающийся Феоктистов оперся рукой. А затем, как заботливый поводырь, провёл к костру. В мёртвой тишине сэр Владимир отрезал ему поросячью ногу. Зверь прижал её лапой и принялся жрать, зыркая по сторонам и периодически скаля клыки. Когда схрумкал, человек потрепал его мощный загривок:

— Вот это и есть Вольф! Из стаи того оборотня. Теперь, похоже, ко мне пришел. Как прежний вожак завещал. Так что ли, зверюга?

Хищник открыл пасть и вывалил большой красный язык. Немного подумав, лизнул перчатку Феоктистова. Повстанцы почти не шевелились.

— Ну ладно, Вольф! Вот тебе первое партийное задание — следи за замком и никого из него не выпускай без моего разрешения. Понял?

Волк закрыл пасть и убежал. Через четверть часа оцепенение в лагере начало проходить. Но, кроме командиров уже никто не приближался к костру, где сидели настоящие оборотни. Чарли тихо шептал себе под нос, Дэниэл украдкой осенял себя знамением Единого, и лишь сэр Жан дружелюбно улыбнулся вассалам:

— Да! Похоже, слава теперь о вас пойдет не самая лестная!

Его поддержал Робин:

— Куда ж ещё хуже-то? И так «оборотнями» прозвали. А теперь кем окрестят?

— Да хоть горшками! — разозлился Феоктистов. — Лишь бы в печь не сажали!

Простая и понятная шутка неожиданно сняла напряжение. Пара повстанцев вновь снова подошла к командирскому костру.

— Это ещё что! — снова заговорил крестоносец. — Вот в Трое я страху натерпелся. Здесь-то обычный оборотень, в Луаре их по два на неделе сжигают. А в горах Малой Азии водятся Духи Огня. Так те сами кого хочешь сожгут.

Тут же к костру подсела ещё дюжина слушателей.

— Видит их редко кто, — продолжал рыцарь. — Но уж если доведется — добра не жди! Или голову сложишь, или увечье получишь такое, что память на всю жизнь останется.

Он непроизвольно потер свою грудь.

— Многие пытались их убить. Вот и я за меч схватился. Да только хуже сделал. Он вмиг столбом огня обернулся и рассеялся с дымом. Я-то в доспехах был, не обгорел как другие. Но глаза потом неделю болели, видел плохо. От того в поединке с Урзуном не смог упредить копьё троянца. Лишь святой знак и спас!

Рыцарь показал мускулистую грудь, на которой багровел большой шрам в форме креста в круге. Чарли Дорингем благоговейно перекрестился:

— Господь отметил тебя Своим знамением!

Остальные повстанцы так же начали креститься. Некоторые даже кланялись сэру Жану. Шевалье, чтобы не выделяться социалистическим атеизмом, тоже махнули руками. Но Феоктистова заинтересовало другое:

— Сэр Жан, а этот Дух, как он превратился в пламя? Что-то сделал?

Крестоносец задумался:

— Да просто вспыхнул как... молния что ли. Только огненным клубком. А потом превратился в дым и рассеялся. А, вспомнил! Он сначала взмахнул руками! Да, взмахнул руками — и с шумом превратился в огненный столб.

У сэра Волка загорелись глаза.

— Коля! Нужно попасть в Трою. Чуть только разбогатеем — рванем!

— Жить, что ли, надоело? — иронично спросил Зубров. Но, видя, как изумленно поползли вверх брови приятеля, тут же добавил:

— Да шучу-шучу... Поедем, конечно.

Тут снова в разговор вступил Чарли Дорингем:

— Ну хорошо, сэр Фома Неверующий. А что ты скажешь о Пиренейском драконе? Тоже «детские сказки»?

— О ком? О драконе?! — у Феоктистова аж челюсть отвисла.

— Да. Зубастая тварь, которая изрыгает огонь и поджигает дома. Четыре года назад добралась до наших краёв. Тюри-Аркур даже дань ей платит: собаками, овцами, а иногда, если разбушуется, и сиротами. Поэтому там дракон больше людей не трогает. Зато всему остальному Норману горе несет. Многие пытались его убить, да сами сгинули без следа.

— И в этой легенде должно быть зерно истины! — задумчиво сказал Володя.

— Скажешь — зерно! Тут и амбаром не обойдешься. Я сам его видел.

— Когда? — одновременно вскрикнули оба шевалье.

— Да уж почитай года полтора назад. Пошел за дров…, за травою. Так почти у самой деревни он надо мной и пролетел. Огромный, как облако, грязно-рыжий, с крыльями, навроде тех, что у летучих мышей, и трехфутовыми клыками.

— Вообще-то всё, что в небе, кажется несколько большим! — скептически заметил сэр Волк. Тут крестьяне, стрелки, воины, всего человек 20-ть, вдруг наперебой начали рассказывать о своих встречах с чудовищем.

— Составим фоторобот!

Все разом смолкли. От непонятного слова за милю несло колдовством.

— Чего сделаем? — осторожно переспросил Дэниэл.